День тянулся медленно и уныло. Я привык считать себя лишним винтиком в слаженной работе нашего офиса. Уклад сложился ещё до моего прихода — я всего лишь вложил в дело все свои последние деньги, даже квартиру продал, что досталась мне от бабушки. За что получил партнёрство, работу, стабильный заработок и уверенность в завтрашнем дне. Но не удовлетворение, нет. Его я получал, скользя по льду, чувствуя, как за мной следят сотни и тысячи взглядов, как восторженный рев разрывает стадион, когда удаётся сломать оборону противника. Я привык купаться в восхищении. Раздавать автографы пацанам, которые сами мечтают стать хоккеистами. Трахать красивых девиц, не утруждаясь запомнить их имя.
А сейчас стал просто офисным работником. Да, пусть и партнёром. Но все это… оно так не интересно.
Впрочем, сегодня я быстро перестал горевать по этому поводу. По любому поводу. Димка уехал в цеха, и все вдруг вспомнили, что я есть. И что я, в некотором роде, тоже начальство, коль имею процент от дохода, отдельный кабинет и даже Ленку.
И все повалили ко мне, потрясая бумагами, заглядывая в глаза заискивающе или, наоборот, гневно. Выпрашивая, жестикулируя, доказывая. Выбивая из головы все мысли. Даже о Мышке я не думал. Почти.
Вечером я вывалился в приемную. Пиджак мой был давно измят, верхняя пуговица рубашки расстегнута, рукава закатаны. Я устал, впервые за долгое время. Причём не физически, мне просто вытрахали мозг.
Ленка при моём появлении даже не выпятила декольте. Глянула в мою сторону устало и вновь уткнулась в монитор компьютера.
— Сложно быть нужным, — зачем-то сказал я.
— Ага, — уныло согласилась она.
Я посмотрел на неё и подумал — ведь наверняка ей не нравится её работа. Быть может, даже я сам ей нравлюсь не очень. Работа — деньги, свободный мужик — шанс. И все. И мне вдруг стало её жалко. Нет, не настолько, чтоб загнуть ее тут же, у стола, а потом забрать в свою жизнь и делать ей детей.
— Долго тебе? — спросил я.
— Миллион циферок ещё.
— Иди домой, — по-барски разрешил я. — Завтра доделаешь.
Ленка взвизгнула. Ещё немного, и она бросилась бы мне на шею, выражая восторг. Но, слава богу, этого не сделала. И к счастью, Димка все ещё не вернулся и не видел, как я затягиваю трудовой процесс посредством разбазаривания трудочасов наших работников.
Вскоре я уже летел на своём мотоцикле, лавируя между машин, объезжая пробки, как придётся, и злорадствуя по этому поводу. Все эти люди заперты в своих машинах, вынуждены вдыхать грязный загазованный воздух, слушать музыку, льющуюся из динамиков. А я, нарушая все мыслимые правила и слушая лишь ветер, летел туда, куда хотел. Хотя кого я обманываю? Я летел домой, так как Бублика уже давно пора выгуливать.
Бублик уже сидел в прихожей с поводком в зубах и укоризной во взгляде. Мне дико хотелось в душ, быть может, даже пива холодного, но пришлось снова выходить в весенний быстро стынущий вечер.
У моего мотоцикла, скромно стоящего на свободном пятачке у подъезда, Анька. Я сразу узнал её, несмотря на то, что она стояла ко мне спиной. Всё-таки она была почти моей женой. Женщиной, которая делила со мной кров и спала в моей постели.
Мне по-детски наивно хотелось, чтобы она просто не обернулась, не увидела меня. Но я понимал, что встречи в любом случае не избежать.
— Ну здравствуй, — сказал я в Анькину спину.
— Привет.
Анька повернулась ко мне. Лёгкий плащ, под ним рубашка, расстегнутая настолько, что ещё одна пуговица — и можно уже считать её раздетой. Она всегда любила своё тело и не считала нужным его скрывать. Когда-то мне это нравилось.
Она улыбнулась. Я знал, что улыбки она репетирует. Их десятки. Каждая к определённому моменту. О, если Аньке того хотелось, она могла быть очень убедительной. Сейчас улыбка была лёгкой, грустной. Едва заметной.
— Соскучилась, — сказала она и пожала плечами.
Грудь её чуть колыхнулась, я скользнул в ложбинку взглядом, она этот мой взгляд поймала. Снова улыбнулась, уже торжествующе. Бублик вдруг заскулил и попятился назад настолько, насколько ему позволил поводок. Нет уж, животное. Я не позволю тебе сбежать и оставить меня с ней наедине. В конце концов, тогда, почти четыре года назад, именно она притащила тебя домой домой. Чуть пьяная, со сверкающими глазами, положила на мои колени светлый круглоглазый комочек. Носилась с ним три дня, а потом решила, что он утомителен. Так я обрёл Бублика.
Пес словно уловил мои мысли, посмотрел на меня, вздохнул грустно. Бедное дитя развода.
— Погуляем? — предложила Анька.
Вынула из моих рук поводок, наверняка считая, что её прикосновение меня взволнует. Нет, Анька, прошло все. Не действует на меня твоя магия. Почти. Просто не отключает больше полностью мозг. Бублик топал вперёд и оборачивался то и дело, словно не веря, что его и в самом деле ведёт она. Даже столбы обнюхивать забыл. В конце концов, вспомнил, зачем мы вышли на улицу, и забрался за самый неприметный куст.
— Фу, — сказала Аня.
И сунула поводок обратно в мои руки. Вот так. Её никогда не хватало надолго.
— Анька, зачем ты пришла? — наконец спросил я.
