Руслан открыл рот, видимо, намереваясь ответить, но не успел. Подоспела моя команда из троих человек, двоих из которых я видела впервые. Молодой лохматый парень, студенточка в очках с огромным рюкзаком, и фифа в коротеньком платьице и на каблучищах. Видимо, будет внушать оптимизм многодетным отцам всем своим видом. Руслан довольно оскалился, скользнув взглядом по ножкам девицы, я закатила глаза.
— Вика, — представилась фифа Руслану, я-то с ней познакомиться уже успела. — Я очень рада, что вы решились пойти с нами, несмотря на ваше бедственное финансовое положение, — многозначительно посмотрела на Волгу.
Я, признаться, тоже разозлилась, но когда увидела, как сжимает зубы Руслан, то довольно улыбнулась. Один этот день будет стоить десятка моих мучительных лет, которые длились вплоть до того, как я Руслана трахнула. Потом…наши отношения изменились.
— Идемте? — хлопнула в ладони Вика, и меня опять взяли на руки.
Вся троица уставилась на нас, все, кто был во дворе, тоже. А и пофиг. Сегодня это моя лошадь, и я на ней езжу. Завидуйте. Я сделала вид, что всегда передвигаюсь таким образом.
— Он так меня обожает, — развела я руками. — Я просто не могу отказать ему в такой малости.
И погладила его по голове. Мой носильщик буквально проскрипел зубами.
— Главное, чтобы ты была счастлива, дорогая, — улыбнулся он, а я вцепилась в его футболку на случай, если он решит снова меня уронить.
— Я счастлива даже просто дышать с тобой одним воздухом, — начала я, но Вика вежливо покашляла, напоминая, что мы собрались здесь не в красноречии упражняться.
Мы поднялись наверх, в квартиру, и окунулись в сумасшедший дом. В мир пеленок и штанишек, сушившихся в коридоре на длинных верёвках, детских обиженных и сердитых криков, запаха подгорелой каши.
Вика поморщилась брезгливо. Я подумала: а зачем ты тогда это делаешь? Тоже обещала небесам? Меня аккуратно поставили на пол. Я, похрамывая, прошла по коридору мимо девочки лет восьми, которая открыла нам дверь, и теперь, смотря с молчаливым вопросом во взоре, шагнула на кухню и выключила газ под кастрюлькой с дымящей кашей.
А когда повернулась, на меня смотрела три ребёнка сразу.
— Привет, — помахала я рукой.
А через пять минут решила, что теперь можно не печалиться по поводу того, что у меня не будет детей. Зато я не буду забывать расчесываться, умываться и есть, как эти измученные мамы.
Это было непросто. Все мы смущались — Вика фальшиво улыбалась, студенты молчали, Руслан делал вид, что его дело малое, лишь меня носить. Поэтому за всех отдувалась я. И дарила подарки, и говорила с детьми, и пыталась не плакать, когда один из детей на бегу врезался в мою больную ногу. Я с тоской вспоминала Толика, который теперь казался таким милым.
К тому времени, как мы подъехали к третьему дому, студенты и Вика испарились. Мы сидели в машине, от испарины футболка прилипла к моей спине, и Руслан выглядел так угрюмо, что мне было почти его жалко. Почти.
— Ну что, пойдём? — спросила я, и кивнула на последнюю многоэтажку.
Дверь в очередной раз за сегодня скрипнула. Меня снова подхватили на руки, а я подумала, что начинаю привыкать. К хорошему быстро привыкают. Подумалось, что уже скоро вечер, скоро Руслан доставит домой и меня, и мою машину, а потом уедет. И этот день закончится, а позвонить ему завтра я не решусь. Да и не было у меня его номера телефона. Никогда. Вот потеха. И останется лишь приятным воспоминанием в череде приключившегося со мной дерьма. Побыла принцеской, и будет.
У дверей, обитых дермантином, мы остановились, я нажала на кнопку звонка, он отдался такой звонкой трелью, что её было прекрасно слышно в коридоре. Следом не менее заливистый детский плач.
— Бедные соседи, — негромко сказал Руслан.
Ребёнок за дверью закричал ещё громче. Нет, это просто кричали два ребёнка разом. Мне стало неловко, словно весь день я только и делаю, что лезу в чужую жизнь. В жизнь, в которую меня никто не приглашал, только дурацкое обязательство данное небесам в нелепый момент и держит меня тут сейчас. Подумала, можно прямо сейчас развернуться и уйти, хромая, в закат. Но за дверью прозвучали шаги, заскрежетал в замке ключ и перед нами предстала молодая женщина со стандартной мамской прической — все волосы перехвачены резинкой в небрежный пучок на затылке. На её руках было сразу два младенца. И оба плакали.
— О божечки, — растерялась я.
Один из младенцев вдруг замолчал, увидел мои сережки, которые, по-видимому, его заинтересовали, и так резко подался вперёд, что чуть не выпал из маминых рук. Я охнула и дёрнулась, перехватывая ребёнка. Чуть не заработала инсульт, а мама даже не моргнула. Ребёнок так и остался в моих руках. Я помедлила мгновение и сунула его в руки Руслана. О, как жаль, что у меня не было камеры, чтобы запечатлеть растерянность на его лице в этот момент. Малыш в крепких, смуглых мужских руках смотрелся так гармонично, что я залюбовалась мгновение, но тут же выгнала ненужные мысли из головы. Не думать. Нельзя.
