А ночью, смыв с себя этот день и запах, который меня преследовал, затихла, свернувшись калачиком под одеялом. Когда-то давно, именно на этой постели, я лишилась девственности. Именно на ней я провела сотни и сотни ночей, мечтая о чем-то несусветном. Сейчас мне не хотелось даже мечтать. Видимо, вышла из возраста, когда грезы могут скрасить реальную жизнь. Теперь из-за каждой мечты выглядывает, сурово грозя пальчиком, действительность.
Я не понимала, что я делаю. Зачем мне это нужно, как быть дальше. Квартира, в которой я выросла, показалась вдруг до странности чужой. Я не могла найти себе места в ней, несмотря на то, что к моим услугам была отдельная комната. Когда я была замужем и делила жильё с Антоном, я чувствовала себя на своём месте, даже не имея ни единой возможности уединиться.
А тут я чувствовала себя гостем. В этой квартире многие годы была счастлива моя мать, счастлива со своим мужем. И теперь, когда я выросла, понимаю, что это дом их семьи, несмотря на то, что сама когда-то являлась её частью. Сложное чувство, не поддающееся объяснению.
В итоге я весь вечер ловила мамины любопытные взгляды. А мама моя на редкость проницательна. Впрочем, к каким выводам она придёт, если я сама не понимаю, что происходит? Я сидела в кресле, поджав ноги, мама тоже в кресле, соседнем. Бубнил телевизор, я пыталась просматривать новостную ленту вк, но понимала, что мне просто неинтересно. Мама читала книгу и очень редко перелистывала страницы. Тоже думала.
В конце концов я сдалась и ушла к себе. И теперь уже третий час мучаюсь, пытаясь уснуть. Не вспоминать, как здорово сидеть позади Руслана, имея повод обнять его крепко-крепко, и самое страшное — ловить от этого кайф. Я уже стала бояться своих будущих снов.
К счастью, обошлось вовсе без них. Просто я выключилась в определённый момент, а когда открыла глаза, было уже утро. Привычно отпустила ноги на пол, поморщилась от лёгкой боли, охватившей лодыжку. Я всего-то ехала к трём многодетным семьям, но так тщательно я не накладывала макияж уже давно. Долго думала, что надеть. Разброс вариантов — от коротких шортов до вечернего платья. Но в итоге надела привычные джинсы и футболку. И замерла на кухне, стараясь не смотреть поочередно на часы, телефон и в окно.
— Может, пирожок? — улыбнулась мама.
— Нет, спасибо, — передернулась я. — Хватит с меня пирожков.
Поерзала на стуле, в очередной раз сверилась с часами.
— Прошло всего тридцать секунд, — подсказала мама.
Наконец с улицы раздался звук клаксона. Я открыла окно и перегнулась через подоконник.
— Спускайся, — крикнул Руслан.
— Ты меня покалечил, — напомнила я.
Руслан негромко — я не разобрала слов — выругался и вышел из машины. Как всегда слишком хорош, даже обидно становится — не должны быть такими красивыми мужики. Посмотрел на часы, потом, задрав голову наверх, на меня. Я ослепительно улыбнулась, он скривился, словно лимона отведал.
— Света, — покачала головой мама. — Что-то мне подсказывает, что ты можешь спуститься самостоятельно.
— Не порть мне удовольствие, мама, — попросила я и попрыгала к двери.
— Ты бы с Антоном сначала разобралась, — попыталась вернуть меня на землю она.
Но где Антон, а где я? И пусть я сейчас в очередной раз издеваюсь над своей жизнью, но боже, как это весело. Хуже не станет. А даже если и станет…У меня нет сил, чтобы отказаться от этой игры сейчас.
Интересно, когда же ему надоест? Я лениво размышляла на эту тему и пыталась не плавиться от жары. Из-за своего глупого упрямства, а ещё, конечно, из-за того, что Руслан был весьма высокомерен на вид, мы ехали не в его машине с кондиционером, а на папиной Волге. Именно я на этом настояла, прямо рогами уперлась.
Руслан смотрел на меня с жалостью, как на дурочку. Но в его памяти ещё свеж был мой распростертый на полу образ, а в окно выглядывала любопытная мама, так что он сломался и сидел сейчас в пыльном салоне Волги вместе со мной. Ха-ха.
Машину так трясло, что моя нога разболелась по-настоящему, но я усиленно делала вид, что все прекрасно, я всем довольна и вообще жизнь удалась. Поэтому на каждый взгляд Руслана я сверкала улыбкой.
— Приехали, — сказал Руслан и притормозил у длинного многоэтажного дома, почти полностью скрывающего солнечный свет. Китайская стена, да и только. — Вытряхивайся.
Открыл скрипнувшую дверь, вышел на улицу и выругался.
— Что? — поинтересовалась я.
— Дерьмо, — простонал он. — Собачье.
— Прежде чем взять меня на руки, пожалуйста, оботри ботинок получше.
Руслан посмотрел на меня так, что я почувствовала навязчивое желание бежать прочь, забыв про больную ногу. Я даже поерзала на сидении, пытаясь убедить себя, что ничего мне не будет и убивать меня никто не собирается. Если только мечтает. Я открыла свою дверь, впуская свежий, относительно свежий, если учитывать чистоту двора, воздух. Руслан с остервенением очищал подошву ботинка о траву. Потом отобрал у меня бутылку воды и полил из неё.
— Извини, средств для дезинфекции я с собой не захватила, — покачала головой я. — Не впадай в маразм, ты сам собакодержатель.
