Я бросила испачканное кровью бельё в машинку, включила компьютер. Я знала, что мне нужно. Поезд в нужном мне направлении отходил через семь часов. Родители так звали меня с собой, я отговаривалась сессией, но теперь-то она позади…и на Алтай за мной Руслан не поедет.
Возвращалась я через три недели. Загорелая донельзя. До такой степени, что обычно светлые, а теперь и вовсе выгоревшие волосы на мне смотрелись диковато. Этакая осветленная мулаточка. Этот загар дался мне нелегко, дважды с меня полностью слезла кожа. Но бог мой, что эти мои страдания по сравнению с тем, что у меня была задержка? Лето закатилось за зенит, и мне казалось, что моя жизнь тоже. Я не представляла, что можно сделать. Я у гинеколога была два раза в жизни, на медосмотрах. Да я даже сексом занималась лишь один раз в жизни. Я ненавидела Руслана. Но ещё больше себя. Он же велел мне не глупить. Велел ждать. А вместо этого я лазила по горам, нервно считала дни в календаре, каждый раз надеясь, что просто ошиблась, и не веря сама себе.
— У тебя все хорошо? — спросила мама, стоило лишь войти в квартиру.
Папа спустился вниз, чтобы вынуть очередную порцию багажа из нашей Волги. Я смотрела на маму и не знала, что сказать. Быть может, признаться. Но я же сама ни в чем не уверена… Да и как сказать такое маме, которая до сих пор считает тебя ребёнком? Я этого не представляла.
— Все хорошо, — улыбнулась я. — Я просто устала. Эта дорога…
Мама притянула меня к себе и поцеловала в лоб, едва коснувшись губами. От мамы пахло свежестью, чуть уловимо духами и Алтаем, который, видимо, въелся в её кожу.
Я продержалась до вечера. Потом воспользовавшись тем, что родители заняты, выскочила на улицу. Душный летний вечер набросился на меня, словно хотел задушить. Подкатила к горлу тошнота. Или это просто самовнушение? Светка, держи себя в руках.
Я боялась идти в ближайшую аптеку. Села в троллейбус и отъехала на восемь остановок, до конечной. Немного растерялась, высматривая искомое, пытаясь унять дрожь. Пришло время пожинать плоды. Надо быть решительнее. Дошла до аптеки решительно, широко чеканя шаг и пытаясь унять бешеное сердцебиение. Оно, глупое, билось так, словно решается моя судьба. Впрочем, не так ли было?
В аптеке было прохладно и стерильно чисто. Пусто. Слава богу, ни одного посетителя, не знаю, смогла бы я сделать это на публике. Просто произнести несколько слов.
— Здравствуйте, — расплылась в улыбке девушка за прилавком. — Вам нужна моя помощь?
Видимо, видела мою нерешительность, мой долбаный страх. Они текли от меня, касаясь каждого, кто вставал на моём пути.
— Мне… нужен…
Я начала фразу и не смогла её продолжить.
— Да? — продолжала улыбаться девушка, не понимая, что сейчас ломается моя жизнь.
— Тест на беременность! — почти выкрикнула я и в испуге прижала пальцы к губам.
В глазах девушки мелькнуло сочувствие. Или мне показалось? Она достала коробочку, пробила, сказала мне цену. Я оплатила, стараясь не смотреть на то, как дрожат мои пальцы. Спрятала покупку в сумку ото всех, от самой себя. Выбежала на улицу прочь от всех, кто мог быть свидетелем моего позора. Заблудилась в хитросплетении незнакомых мне дворов, забилась в угол в пустой беседке на детской площадке и разревелась. Я боялась сделать последний шаг — просто узнать. И не знала, куда нести свой страх. Даже Маринке не могла рассказать, словно её испачкало бы одно только знание. И куда идти? Я не могла даже представить, что несу этот ненавистный тест домой.
Наконец, словно решившись, я встала, привела себя в относительный порядок при помощи зеркальца и влажных салфеток, и, рассекая наступающие сумерки, отправилась к центру города. Вошла в один из ярких, конфеточных торговых центров, поднялась зачем-то на третий этаж. Гремела музыка, её мотив был так навязчив, что засел в моей голове навечно, вспоминаясь потом в самые неподходящие моменты. Вошла в туалет, закрылась в одной из кабинок.
Открыла коробочку, содрав с неё целлофановую обёртку. Достала кусок пластика, такой лёгкий, несерьёзный, но способный разрушить мою жизнь. И сделала это. Просто пописала на него. И положенные минуты сидела, крепко зажмурив глаза, прислонившись спиной к стене кабинки, нисколько не заботясь её чистотой и бесконечно проигрывая в голове тот подхваченный мотивчик. И понимая, что глаза придётся открыть рано или поздно.
Я надеялась на чудо до последнего. Говорила себе, Свет, ты откроешь глаза, увидишь одну полоску, обзовёшь себя дурой и пойдёшь домой. И все равно боялась.
А когда открыла, осознание увиденного упало сверху, придавило, словно плитой бетонной. Размазало, растерло в кровавую кашу. Уничтожило. Полосок было две. Четких, издевательски ярких. Они одним своим видом кричали, что все так, как есть, а никак иначе. Факт.
