Толпа поднималась по ступеням наверх. Шумно, весело. Девочки активно торговались за каждый дюйм, так, словно мелочь, которую сыпали нам парни, могла спасти человечество от голода, как минимум. Иногда вперёд выталкивали меня, я краснела и мялась, думала только о телефоне, сжатом в моей ладони. Мы двинулись по очередному пролету лестницы, я споткнулась и почувствовала обжигающие ладони на своей талии. Даже оборачиваться не нужно, чтобы увидеть кто это.
— Осторожнее, — тихо сказал он. От его шепота побежали мурашки, которые он наверняка видел, слишком много обнаженной кожи. И вдруг добавил: — Прекрасно выглядишь.
И прошелся большим пальцем вдоль моей голой спины. Нечестный приём, душу и тело наизнанку выворачивающий! И такой правильный именно сейчас, когда мне нужна поддержка, хоть какая-нибудь, чтобы понять, что я стою на правильном пути.
— Спасибо. Ты тоже…ничего.
Он рассмеялся, отодвинулся от меня. Мне показалось, что я поймала подозрительный Анькин взгляд, хотя, может, паранойя. И снова наверх по ступеням, к терему, в котором томится девица в пушистом белом платье и, какая досада, до сих пор без обручального колечка на пальце.
В моих руках был телефон, который, зараза, все не звонил и не звонил! Гора мелочи, которую мне насыпали парни из группы поддержки жениха и которую я не знала куда деть. Наконец мы снова столпились в дверях квартиры, из неё доносилась музыка, чей-то смех, дробная поступь танца. Я вытянула шею, стремясь увидеть, кто же пляшет, но так и не смогла разглядеть этого за чужими спинами. Люди начали передавать одноразовые стаканчики с шампанским, я взяла свой и отошла в сторону. Оторвала от стены один из плакатов, постелила его на ступени, уселась сверху, отпила. Надо больше, больше пить. И не думать. Не думать о том, что я опять чужая, опять не к месту.
Прошелестел шелк, рядом со мной села Аня. Её духи были удушающе-сладкими, хотелось чихнуть, отодвинуться. Боже, как её терпел столько лет Руслан, ему медаль надо дать.
Анькина грудь вываливалась двумя аппетитными полушариями, дав ответ на мой невысказанный вопрос. Подумалось, а не тыкнуть ли в неё наманикюренным пальцем, а вдруг сдуется? Анька повернулась ко мне, повесила на мою шею ленту с надписью «свидетельница», достала сигарету, закурила.
— Дай мне тоже, — вдруг попросила я.
Анька хмыкнула, но сигарету дала. Я затянулась, полной грудью вдыхая горький дым, прогоняющий сладкий запах духов, Аня тоже. С минуту мы молчали.
— Маринка сказала, твой муж столичный едет. Помирились?
Я не стала отвечать, не её это дело, совсем не её.
— На Руслана смотришь, как кот на сметану, — продолжила она, но в её голосе даже злости не было. — Только не даст он тебе ничего. Нечего ему дать. Был и сплыл. А то, что осталось, моё.
— Рада за тебя.
Я затушила сигарету о бетон ступеней и пошла туда, где должна быть, к невесте. Поправила ленту у зеркала, даже не глядя на своё лицо, окунулась в водоворот праздника. Главное — вовремя напиться. А потом подраться. Это же свадьба, ха. Вскоре я уже ехала в машине вместе с невестой, буквально погребенная в складках и кружеве её платья. У Маринки зазвонил телефон, она взяла трубку, недоуменно поморщилась.
— Это тебя, — сказала она. — Руслан.
Я приняла трубку, подумав, что вот он, наш первый телефонный разговор. С чужого, блин, телефона. Однако никаких сантиментов не услышала, впрочем, я их не ожидала.
— Ребята поехали за Вячеславом, — торопливо начал Руслан. — Договорились, что мы его привезем, он за городом живёт и прав у него нет. Теперь понимаю почему. Этот долбаный интеллигент пьян в дрова.
— Как? — воскликнула я, думая, как же теперь быть, ведь до банкета два часа.
— Звони, блядь, своей Сердючке. Кому оно ещё нужно, оно точно свободно.
— Хорошо.
Стоило Машине остановиться у ЗАГСа, а Маринке — в хвосте небольшой очереди из невест, соревнующихся в своей прекрасности и исключительности, я бросилась в туалет, надеясь, что не удалила номер. Слава богам, нет.
А когда выходила, дверь женского туалета подпирал Руслан. Я чуть не захихикала.
— Свободен?
— Свободен.
Я подняла руку и коснулась пиджака Руслана, еле-еле. Из-за угла вынырнула Анька и, пользуясь тем, что Руслан стоит к ней спиной и не видит её, провела ладонью по горлу, обещая мне скорую и страшную смерть. А мне вдруг стало смешно. Смешно и весело, наконец-то! Я втихаря сплю с Русланом, за мной охотится Анька, Антон уже где-то рядом, а ведущей на свадьбе будет Сердючка. О, это будет незабываемо.
ОН.
Мне не нужно было на неё смотреть. Никогда. Ни двадцать лет назад, ни десять. Ни тем более спать с ней. Утром, когда она вышла из моей квартиры, перекинув через плечо платье, которое я так и не видел, ибо не до платья было, когда так её тела хотелось, я ещё не чувствовал, что совершаю ошибку. А сейчас чётко это понимал. Возможно, потому, что свадьба грозила накрыться медным тазом, и я видел в этом свою вину. Мне бы помочь друзьям, а я вместо этого грезил о том, что же у неё, блядь, под футболкой. Сиськи там. Обычные. Раза в три меньше Анькиных. Ничего особенного.
