Она прижала ладони к щекам, тонкие пальцы, кружево перчаток. У неё буквально горели глаза, даже кожа пошла краснотой от волнения. Вот тут-то заволновалась и я.
— Я позвонила Антону. Номер у меня оставался ещё с нашей первой совместной встречи, просто был мне не нужен. И пригласила его на свадьбу. Тебе в пару. Вы ведь взрослые люди, хватит любиться по углам, прятать засосы стыдливо. Надо просто решиться и простить сразу, целиком и полностью, ты уже встала на путь прощения, зачем тянуть?
И улыбнулась, гордясь собой, своим поступком, плавающая в своём несокрушимом счастье, защищенная им, как броней.
Я почувствовала, как кровь приливает к щекам и делает меня в такой же румяной от волнения, как Марина, стоящая напротив.
— Все хорошо? — вдруг решила поинтересоваться она.
— Да, конечно, — лихорадочно отозвалась я. — Я сейчас, минутку.
Обошла пышную белую юбку платья подруги, протиснулась в коридор мимо гудящих девчонок, мимо позевывающей, пришедшей с опозданием Аньки и закрылась в ванной. Звонить, надо срочно звонить, пусть Антон возвращается в Москву, пока не поздно. Только сейчас я поняла, насколько не хочу его видеть, насколько он не к месту, прочь ненужную ностальгию, былого не воротишь. Или вернёшь, но былым оно уже не будет, переступить через себя я уже не смогу… Лениво текли гудки, Антон трубку не брал. Я позвонила четыре раза подряд и застонала от своего бессилия. Написала шесть СМС, оставила два голосовых сообщения. И только потом поняла, что моё упорство только разогреет его. Приедет, мне назло приедет, не надо было показывать, насколько это мне важно.
— Ты там умерла? — раздался Аньки голос и стук в дверь. — Нас тут пятнадцать баб, а ванная одна.
Я вышла, не сказав ей ни слова, не до того было. Попыталась было просочиться мимо Маринки, но не тут-то было.
— Точно все в порядке?
Мне хотелось теребить её, узнать, когда она говорила с Антоном, что он сказал конкретно, но я понимала, что только вселю в неё тревогу. А она беременна, у неё праздник. Первая и, надеюсь, последняя свадьба в жизни.
— Прекрасно, — улыбнулась я.
Девичья толпа загудела, раздалась, пропуская Маринкину маму. Та клюнула меня в щеку, здороваясь, и устремилась к дочери, вытирая на ходу слёзы и потекший макияж. Я снова почувствовала себя лишней.
— Едут, едут! — крикнул кто-то. — Сваты едут!
Девчонки засмеялись и бросились к дверям, создав небольшой затор, полный запахов духов и шуршания нарядных платьев. Я подождала, пока выйдут все, и пошла следом. Спустилась по лестнице, мимо оклеенных шарами и плакатами стен, тихо радуясь, что этаж у Марины не девятый и не пришлось украшать все лестничные пролеты. Все уже собрались у подъезда и вытягивали шеи, стремясь разглядеть кортеж празднично украшенных автомобилей. Услышали их еще с проспекта, вереница машин сигналила во всю мощь своих клаксонов. Подтянулись зеваки, толпа заулюлюкала, стоило только первому автомобилю остановиться у подъезда.
Вышел Сергей, за ним — Руслан. Я отвела взгляд, стараясь не пялиться, не привлекать к себе внимания, но, чёрт, он был так хорош в своём костюме! На мгновение я даже умудрилась забыть, что этот мужчина, в принципе, не мой, а из столичного города ко мне едет муж. Бывший, но, блин, муж. Но только на мгновение. Я вскинула взгляд и поняла, что он тоже на меня смотрит, почувствовав, как вновь краснота заливает горящее лицо. Чёрт, чёрт. Все не слава богу, и я в вечернем платье так неуместна на этом сером асфальте возле украшенного шариками подъезда.
Я приподняла складки платья и шагнула вперёд — мой выход. От волнения едва не наступила на свой же подол. На этом платье настояла Марина. Нежный, в струящихся складках подол и форменное безобразие сверху. Я чувствовала себя почти голой, голой и обольстительной. И боялась, что лоскуты скользкой ткани, что спускались с плеч и едва прикрывали мою грудь, просто съедут в сторону, и вуаля, совсем голенькая Мышка.
Взгляд пришлось поднять. И понять, что Руслан на меня не смотрит. Шепчет что-то на ухо сияющему от счастья Сергею, улыбается. Анька, ещё более голая, чем я, в своём насыщенно красном платье, протолкалась локтями вперёд, словно забыв, что начинаю я. Я решилась, чуть кашлянула, привлекая к себе внимание, чувствуя, как прохладный ветерок хозяйничает под тканью платья, и начала.
Ветер по двору гуляет
И гостей к нам созывает.
«Ой, вы гости, господа
С чем приехали сюда?
Кто влечет вас в это место?
Отвечайте же!»
— Невеста! — громко крикнули разряженные, все как на выданье парни.
И пошло, поехало. Я оттарабанила свою часть, уступила Аньке, молоденьким кузинам Марины, которые сияли, как начищенные монеты, и были уверены, что все, все мужские взгляды без исключения прикованы к ним. Когда-то давно и я была такой. А сейчас мне интересен один лишь только взгляд, который равнодушно скользит по другим лицам, почти меня не касаясь.
Завибрировал телефон в моей мгновенно вспотевшей ладони. Я спряталась за чужие спины и посмотрела на экран. Проклятье, это не Антон. Но где он, где же его черти носят?
