— А в чем смысл?
— Нет смысла, — он открыл дверь, собираясь уйти в дом. — Ни в чем нет.
— Вызови мне, пожалуйста, такси, — сдаваясь, устало попросила я.
Жарило солнце. Я лежала в шезлонге, в весьма условной тени под яблоней. Она светилась ажурными дырками, которые жгли кожу на ногах. Было очень жарко, лениво, даже поднять руку казалось невыносимым. В беседке хозяйничала Маринка. Она уверенно дохаживала второй триместр своей беременности, и её живот наконец выкатился вперёд аккуратным кругленьким шариком. В её движениях сквозила уверенность. Она свыклась со своим положением, и теперь своей деятельностью вызывала во мне зависть. Я тоже хотела ходить под солнцем, небрежно смахивая с потного лба налипшие волосы, закатывать бесконечные, никому не нужные компоты и соленые огурцы. Хотела, но не находила сил.
— Ягодка, — сказал Толик и показал мне крупную краснобокую клубнику.
— Молодец, — лениво похвалила я, а он уложил ягодку в яркое пластиковое ведерко, где уже лежали три такие же.
Вошёл в полную силу, докатился до середины июнь. У мамы подрастали пупырчатые огурцы, спела жимолость и клубника, а яблони, ещё так недавно цветущие, были усыпаны мелкими зелеными яблочками. Одно из них Толик подобрал, сунул в рот, скривился и теперь обходил яблоню за три метра, словно ядовитую.
Дача была нашей, не той, от которой папа отписал мне половину. Не дворянское гнездо, а домик на пяти сотках, грядки в ряд, несколько деревьев и беседка. Зато здесь было спокойно. Никакого риска появления Руслана. Смешная я, словно Руслан самое страшное, что может со мной случиться. Точнее, что уже случилось, но, к счастью или сожалению, осталось позади. Может, навсегда, а может, на очередные десять лет.
Я набралась духу, сил и заставила себя встать с шезлонга. Трава и горячий гравий дорожки щекотали босые ступни. Толик увязался за мной, гордо потрясая ведерком.
— Ожила? — хмыкнула Маринка. Щеки румяные, пахнет укропом и петрушкой, глаза сияют.
— Если бы, — я взяла из миски свежий огурец, откусила кончик.
— Ты еле ползаешь, — продолжила она. — Посмотри на меня. В конце концов, кто из нас беременный?
И засмеялась, довольная своей шуткой. Я бы тоже хотела посмеяться, но не получалось. Её слова упали в благодатную почву — я изводила себя уже несколько недель. Хотя, по сути, повода не было. После моей беременности месячные были у меня редким гостем, и я уже почти привыкла к тому, что их почти нет. Однако думалось и думалось, из головы никак не выкидывалось. Я ругала себя за параноидальные мысли и ничего не делала.
— Как думаешь, Толику не пора домой? — спросила я, словно решившись. — Можно, твою машину возьму? Не доеду без кондиционера. Заодно и магазин заеду, напиши, что купить.
Маринка хрумкнула огурцом, подумала и кивнула. Я потащила упирающееся дитя к машине. Дитя не хотело в город, но не стоит забывать, что у него есть мама. А мне повод нужен.
— К маме. Ягодки свои покажешь. Все четыре.
Толик успокоился, прижал ведерко к груди, позволил мне пристегнуть ремни. Принялся болтать ножками и смотреть в окно на пролетающие мимо посёлки и лесопосадки.
— Толик, — внезапно для самой себя спросила я. — А ты любишь свою маму?
Ребёнок повернулся и посмотрел на меня словно сверху вниз. Как на глупышку, недостойную с ним разговаривать, и не произнёс ни слова, из тех двадцати, которые научился произносить.
А я подумала, что это сумасшествие — считать, что внутри меня может быть ребёнок, зачатый от Руслана. Проще поверить в непорочное зачатие. Что маленький, беззащитный малыш, который, как и Толик, любит свою ветреную мамашу, будет принимать меня целиком и полностью. Прижиматься к моей груди в поисках молока. Нет, невозможно. Сам Руслан, наверное, уже родился с клюшкой в руке и с гонором в голове, не иначе. Поэтому все, что я сейчас сделаю, это оставлю Толика маме, заеду в аптеку, куплю тест. Увижу одну полоску, а как иначе, а потом куплю бутылку виски. И выпью её одна. А потом…да ничего. Жить буду дальше.
— Принимайте бандероль! — дурашливо завопила я в домофон.
Если родные и знакомые считают тебя дурочкой — главное, их не разочаровывать. Вера вздохнула и открыла дверь. Мы с Толиком поднялись по ступеням, я сдала ребёнка, посмотрела на экран телефона. СМС с внушительным списком покупок от Марины. Потом, сначала в аптеку. По старой памяти поехала в ту же, что и в первый раз, тогда, миллион лет назад.
Как ни странно, та самая аптека все ещё работала. Я даже ожидала увидеть ту же самую девушку за прилавком и даже то, что она меня узнает. Но на кассе была незнакомая мне пожилая женщина, да и работала аптека по типу супермаркета, я просто протянула выбранную коробочку и все. Не пришлось краснеть и мяться третий раз в жизни, покупая тест на беременность. Коробочка была в сумке, сумка через плечо. Машина оставлена на парковке, а я поднималась в торговый центр по чертовски медленному эскалатору. Недалеко была лестница, по которой я поднялась бы гораздо быстрее, но мысль о том, что мне придётся шевелить ногами, нагоняла тоску.
