— Ты работаешь с подростками уже почти десять лет, приятель. Ты добровольно подписался на эту пятидневную адову пытку, и сколько раз я видел тебя взбешённым из-за проблем на работе? Не припомню ничего грандиозного. Нет, тут что-то другое. — Нолан цокнул. — Чувствую женский дух, и не смей врать или отнекиваться.
— Почему ты ко мне прицепился?!
— Я волнуюсь, придурок. Хандра для тебя не типична. И уж ты-то должен понимать, что я расспрашиваю тебя не просто от безделья.
Барри заставил себя проглотить проклятия и сделал несколько глубоких вдохов, успокаиваясь. Нолан прав, а он — Барри — и в самом деле придурок. Почему он так остро реагирует? В конце концов, традиция обсуждать неприятности каждого из братьев в качалке или бургер баре уходит далеко в их юность. Сколько проблем они разрешили вот так, обливаясь потом, максимально нагружая мышцы? Сначала вдвоём, как сейчас, а потом и в присутствии Эйба? Наверняка, он бы тоже сейчас насел на него, и расспросы этого парня были бы куда более резкими — всё же, он и впрямь не отличается сдержанностью.
Поэтому если Барри хочет, чтобы потом не отмахивались от его помощи, надо и самому проявить гибкость.
— Я не имел в виду ничего такого, — проворчал он, бросив мимолётный взгляд на брата. Вряд ли Нолан оскорбился в лучших чувствах, но на всякий случай градус напряжения надо бы понизить. — И ты знаешь, как я не люблю обсуждать то, чего не понимаю сам. Извини.
— Принимается. И раз уж мы это выяснили…
— Да — дело в женщине, и нет — не только в ней. Она лишь причина, а злюсь и раздражаюсь я, прежде всего, на самого себя.
— Всё интереснее и интереснее, — проговорил Нолан, когда они слезли с беговых дорожек и взялись за гантели. — Продолжай.
С каким бы удовольствием Барри сейчас увильнул! Но это не облегчит ему жизнь, а Нолан… Хм… Нолана можно использовать.
— Ну, вот слушай: допустим, что когда вы ещё и не думали разбегаться со Стеф, она познакомилась кое с кем на работе. С мужчиной. И она бы очень понравилась ему… И они пару раз встретились в неформальной обстановке…. Без твоего присутствия. Что бы ты делал?
— После того, как поколотил бы обоих? Брось, я шучу. Зависит от многих факторов, и определяющим фактором являются чувства между партнёрами, или же их полное отсутствие. Кстати, Стеф нашла себе парня через месяц после нашего расставания, но так как мы давно к этому шли и остались друзьями, меня это не слишком задело. А ей этот новый мужчина нравится как мужчина, или как новый приятель?
Хотел бы он и сам это знать, чёрт возьми…
— Трудно сказать.
— Мне тоже трудно ответить. Речь о новой учительнице?
Барри резко повернулся к брату.
— Откуда ты…
— Агентура. — Нолан ухмыльнулся. — Недавно в паб заезжала Стефани — в один из тех вечеров, когда ты предпочитаешь там не появляться. Мы поговорили о том, о сём, и тут она, перегнувшись через стойку и понизив голос почти до шёпота, призналась, что перед тем, как уехать, заглянула в комнату Эрни и застала его за очень…нетипичным занятием.
Губы Барри дрогнули. Впервые за этот день.
— Неловкая ситуация, конечно. Но вполне естественная для парней его возраста. Хотя застань мама за этим меня, я бы сбежал из дома.
— Я подумал о том же, что доказывает, что испорченность у нас в крови. Нет, Эрни всего лишь с обезумевшим видом рылся в интернете в поисках материала, чтобы написать доклад «Доминирующие настроения творчества Байрона»
— Господи.
— Стеф осторожно, чтобы не сбить настрой, поинтересовалась, почему видит это вместо привычной «Доты», на что Эрни в полном отчаянии воскликнул: «Наша новая учительница литературы — ведьма. Она на нас не кричит, не злится, и даже не угрожает. Но почему-то почти все чувствуют себя виноватыми, если не делают домашку и не работают на уроке. Это раздражает, но именно поэтому я сижу и делаю этот доклад вместо того, чтобы поиграть в телефоне»
Улыбка Барри стала шире. Перед глазами возникло лицо Оливии, с её огромными тёмными глазами и немного застенчивой улыбкой. Он уже начал догадываться, что за образом скромницы скрывается нечто большее. И вот оно, доказательство.
— О, да тут всё запущенно. Пожалуйста, только не начинай мурчать.
Барри отложил гантели — настроение пропало. Потерев ладонями лицо, он, так и оставшись в таком положении, сдавленно сказал:
— Нолан, я ценю твоё участие, но обсуждать здесь нечего. Она замужем, а мы с ней знакомы всего пару недель. Мне тридцать три, и я могу понять, когда нравлюсь женщине, но с высоты своего возраста понимаю и кое-что ещё: со вступлением в брак люди не слепнут и не черствеют, и им могут нравиться другие люди. Нравиться — но не более. Пожалуй, мне было бы простительно витание в облаках, будь я в возрасте Эйба, но не…
— Да что ты заладил — возраст, возраст…. Эйбу, между прочим, почти двадцать шесть. Не ребёнок уже!
— Ба-а-тюшки, я не ослышался? Ты только что заступился за него?
