К тому моменту, когда Настя пришла домой, Надюшка уже спала. Дневной сон никто не отменял. Увидев дочь в зеленых пятнышках, она ахнула:
– Ветрянка?
– Да. Виталий болел в детстве, а ты?
– Кажется, тоже болела, – последовал неуверенный ответ.
– Ну, будем надеяться, что болела. В противном случае через несколько дней увидим!
– Я позвоню своей маме, узнаю. Она должна помнить.
– Да, должна, – Владислава улыбнулась, – мамы обычно помнят о таких вещах.
– Ну, что ж, хорошо, что я не улетела! – констатировала Владислава.
Во всей этой кутерьме с больной внучкой Владислава только по дороге к нотариусу, сидя в такси, смогла созвониться с Гербертом. Он получил ее вчерашнее сообщение с номером рейса и тут же ответил: “Жду! Встречу!”. А сегодня она собиралась ему сказать, что не прилетит.
В такси, при чужом человеке, не очень удобно разговаривать, но лучше сейчас сказать, чем в момент вылета самолета.
– Привет! – судя по голосу, он улыбался.
Владислава вздохнула и произнесла:
– Герберт, отбой. Не прилечу сегодня! – вывалила она сразу. – Заболела Надюшка. Ее родители работают, так что, увы, сегодня я точно не прилечу!
– А когда?
– Надеюсь, что через неделю.
Герберт скрипнул зубами, услышав это.
– Хорошо, но обещай, что не дольше! – попытался он взять с нее обещание.
– Извини, не могу тебе этого обещать, как бы мне этого не хотелось! – вздохнула она. – Невестка не знает, болела ли она сама.
А спустя 3 часа Владислава набрала номер Герберта снова:
– Герберт, у меня не самые хорошие новости.
– Что случилось? Ты заболела сама? Мне прилететь? – столько заботы было в его голосе, что Владислава закусила губу, услышав это.
– Нет, я не заболела. И не заболею. Но, скорей всего, заболеет Настя. И вот это плохо. У взрослых это всегда тяжелее протекает. Симптомов заболевания у Насти пока еще нет, но учитывая то, что она контактировала с больной дочерью, они у нее будут.
К тому моменту, когда Владислава вернулась домой, выяснилось, что невестка ветрянкой не болела. Владислава услышала тяжелый вздох, и Герберт глухо выругался, видимо, он отодвинул трубку телефона в сторону, но она все равно услышала. Мат в разговоре Владислава никогда не приветствовала, а сейчас, услышав его от Герберта, улыбнулась.
– Гера, я соскучилась! – она произнесла это тихо, но он совершенно точно это услышал.
– А уж я то как! Влада, я не могу без тебя! Не могу работать, не могу спать. Рычу на всех, как маньяк какой-то, веришь? Не достается только детям и Леди.
– Значит, точно маньяк! – Владислава засмеялась и попросила:
– Расскажи мне о них. Как они? Освоились уже у тебя?
Герберт умел рассказывать. И столько было тепла в его голосе, когда он рассказывал о детях и котенке, что Владислава могла не вслушиваться в его слова. Она наслаждалась одним только звучанием его голоса. В середине его рассказа она услышала мурлыканье в трубке.
– Вот! Слышишь? Она тоже тебя ждет и передает тебе привет! – рассмеялся Герберт.
Они проговорили по телефону почти полчаса. Договорились, что созвонятся теперь уже завтра утром. Почему только завтра? Из-за элементарной разницы во времени. У Герберта уже был вечер. Заканчивать разговор не хотелось обоим.
Вчерашнюю выходку Аллы, няни детей, они с Гербертом, не сговариваясь, не обсуждали. Это было верным знаком того, что оба прекрасно понимали мотив девушки, как и то, что не стоило это их обсуждений.
Опасения Влады о здоровье Насти оправдались. Невестка слегла с высокой температурой через два дня. Надюшка уже бегала по квартире, играя, о перенесенной ею ветрянке напоминали лишь зеленые пятнышки на теле. Кто пользовался зеленкой, тот знает, что она не так быстро отмывается.
Виктора из больницы выписали, но в квартиру он, хвала небесам, а скорее всего, все той же ветрянке, не приехал. Владислава о нем не вспоминала – ей было не до бывшего мужа, как говорится, от слова совсем.
Настя болела тяжело: высокая температура держалась 5 дней, жаропонижающие на нее почти не действовали. Капризной она не была и большую часть времени спала, вставая лишь в туалет. Накормить, сделать чаю, да и просто посидеть, проявляя участие, тоже ведь надо, верно?
У сына с невесткой была приходящая уборщица, но девушка, услышав, что в доме ветрянка, честно сказала, что не войдет в квартиру, пока они все не вылечатся. У нее у самой тоже был маленький ребенок, так что девушку можно было понять.
И домашние заботы Владислава взяла на себя: она готовила, убирала, стирала и гладила. Виталий помогал как мог. Он, в отличие от своего отца, в магазин за продуктами ездил охотно, а еще совершенно спокойно и без ущерба для своего мужского достоинства мог делать мелкие дела по дому. Развесить чистое белье, а перед этим снять сухое, разобрать посудомойку, вынести мусор. Все это тоже берет время и силы.
Владислава с Гербертом постоянно были на связи. Если не говорили, так переписывались, а потому были в курсе дел друг друга. Герберт не задавал бесконечно один и тот же вопрос о том, когда же она прилетит, когда вернется к нему. Владислава, рассказывая о своих заботах, сама предвосхищала этот его вопрос.
