Екатерина была просто поражена словами Томаса. Она наблюдала за ним с приоткрытым от ужаса ртом, и каждый аргумент в сторону вины Карла вызывал ещё большее искривление её физиономии. В конце концов, она вновь разрыдалась.
Карл встал, подошёл к женщине, потрепал её по плечу и пообещал принести воды и салфеток.
– Я приду через несколько минут.
Оставив её наедине, он глубоко вздохнул.
«Мать его по-настоящему любит»
Вернувшись, он положил салфетки на стол перед миссис Смолиной, сел на своё место и спросил:
– Екатерина, вы себя нормально чувствуете?
Она молча кивнула, пряча нос и глаза в бумаге.
– Расскажите пожалуйста о себе и своём сыне. Какие у вас отношения в семье?
Внезапно за дверью послышался какой-то шум – кричал сильный, молодой, женский голос. Также были слышны голоса мужчин – местных сотрудников.
Том напрягся, чуть привстал с кресла, и вдруг в комнату ворвался один из его знакомых коллег – Джереми Фишер.
– Томас, чёрт побери, здесь неадекватная одна требует твоего свидетеля.
Его пухлое лицо было злое и взволнованное.
– Как она попала на этаж?
– Не знаю!
Вновь послышались громкие голоса. Вдруг миссис Смолина ожила, вслушиваясь в голоса из коридора.
– Кажется, это моя дочь, – сказала женщина, посмотрев на Томаса.
– Впусти её ко мне. – Том закатил глаза.
Фишер развёл руки, стукнул себя по бокам и махнул остальным, чтобы девушку пропустили.
Итак, в помещении – три человека. Один – детектив, фактически являющийся инициатором и стороной обвинения, двое других, а точнее, две – часть одной семьи, видимо, пришедшие защищать своего человека.
Когда младшая ворвалась в проход кабинета, Тома озарило сильное чувство боязни и неуверенности, которое сопровождало эту девушку. Она была отнюдь не тем, кого из себя строила перед всеми этими полицейскими. Мягкое тельце с не менее слабой душой внезапно нашло в себе силы на борьбу и спасение своего близкого человека. Значит, Карл всё-таки являлся частью семьи, дорогим и неотъемлемым её членом. Его сестру звали София, фамилия отца, так же, как и у обвиняемого. Длинные, светло-рыжие волосы, острый нос, худое, слегка вытянутое лицо, равно как и тело – имела длинные ноги, тонкие бёдра и талию, невыдающуюся грудь – точно балерина. Выделялись в ней только плечи – они были широковаты. В глазах её Том сразу высмотрел поразительную голубизну.
Она зашла, обратила свой нежный, полный испуга взгляд на мать, затем на сидящего за столом детектива, после чего глаза её приобрели остроту и подозрение. Она ни с того, ни с сего приземлилась рядом с миссис Смолиной, обняла её, и громким тоном обратилась ко второму присутствующему:
– Что здесь происходит?
Том получал некое удовольствие от просмотра данной картины, отдавая все похвалы этому смелому существу.
– Это я должен у вас спросить.
– Это моя дочь, София, – внезапно встряла в разговор миссис Смолина. – Я предупредила её о том, что еду в участок, не успев ничего толком рассказать. Простите её пожалуйста..
– Мама! Почему ты.. – возмутилась девушка, но мать положила свои ладони на руки дочери и шёпотом вняла ей успокоенье.
– Софушка, это детектив Томас Поулсон, следователь по делу..
– Какому делу, мама, что случилось?!
– Хватит орать! – Тому изрядно надоело терпеть подобное у себя в кабинете. Пауза: – Вы обе, я так понял, являетесь родственниками подозреваемого, а именно Карла Радищева. Вы, – он обратился к молодой девушке, – полностью представьтесь.
Агрессия с лица Софии спала, она рассутулилась, выпрямила плечи и назвала своё полное имя.
– Кем вы являетесь Радищеву Карлу Альбертовичу?
– Родной сестрой, старшей.
Говорила она с каждым разом всё мягче и мягче, видимо, больше не желая испытывать на себе недовольный тон Тома.
