Тем не менее уже в XVIII веке можно выделить «научные проекты», соответствующие современному определению гражданской науки, где условный ученый формулирует задачу и привлекает к ее решению условных не ученых. Один из первых успешных астрономических проектов гражданской науки реализовал Эдмунд Галлей (многие знают названную в его честь комету, которую изучали советские межпланетные станции). Он хотел проверить свои модели Солнечной системы с помощью наблюдений солнечного затмения, которое было видно в Англии в 1715 году. Для этого он создал распределенную сеть наблюдателей по всей стране, продавая карты с прогнозируемой траекторией затмения и подробной инструкцией. В результате благодаря научным волонтерам Галлей получил около 200 наблюдений, и хотя они и различались по качеству, но с лихвой компенсировали пасмурную погоду в Оксфорде, где располагалась его обсерватория.
В XIX веке научные волонтеры послужили делу основания новой научной дисциплины – океанографии. Морские путешествия всегда были очень дорогими (и прибыльными), поэтому знания о ветрах и течениях – особенно во времена парусного судоходства – охраняли строже, чем современные патенты. Конечно, ученые в университетах не имели возможности организовывать экспедиции для системного изучения океана. В итоге данные о нем оставались фрагментированными и малодоступными, пока в середине XIX века американец Мэтью Фонтейн Мори, о котором мы уже упоминали, не обобщил стандартизированные наблюдения моряков. Он составил полную карту морских течений и ветров, что сделало мореплавание более быстрым и безопасным для всех. Классический пример взаимовыгодной ситуации в духе не только гражданской науки, но и движения за открытые данные.
Почему мы все-таки предпочитаем различать волонтерские проекты прошлого и современную гражданскую науку? На это есть социальные причины. По пути становления в качестве академической профессии и социального института наука шла с XVII века и окончательно оформилась в знакомом нам виде лишь к концу XIX века, когда возник критерий, по которому можно было отличить ученого от гражданина, обычного человека. Многие из тех, кого мы сейчас считаем отцами той или иной науки, на самом деле занимались самыми разнообразными видами деятельности. Исаак Ньютон был одновременно теологом, физиком, математиком, астрономом и философом, Леонардо да Винчи – инженером, художником и изобретателем, да и сам Чарльз Дарвин был натуралистом и путешественником.
«Мягкость» границы между наукой и обществом в те времена подтверждается и с обратной стороны – официально трудоустроенные в академии ученые совершенно не гнушались привлечением компетенций любителей. С XVIII века академии проводили открытые конкурсы, приглашая представителей общественности присылать варианты решения поставленных проблем, и присуждали призы за лучшие научные или технические находки (примерно так в Англии были изобретены точные часы). Подать заявку мог любой желающий, и это перекликается с современными концепциями открытых инноваций, когда корпорации ищут удачные технические решения вне своих стен.
С развитием демократических обществ и науки как института гражданская наука начала принимать современные формы: ученые стали привлекать граждан к решению тех задач, которые их непосредственно касались.
В течение 1950-х и 1960-х годов в США обеспокоенные граждане инициировали исследование молочных зубов на содержание следов радиоактивных элементов. В результате за 12 лет они собрали, а ученые проанализировали состав более 300 000 зубов. Такой масштаб позволил повлиять на политиков: исследование сыграло важную роль в решении подписать Договор о запрещении испытаний ядерного оружия.
Спустя пару десятков лет в Великобритании бердвотчеры (орнитологи-любители, изучающие поведение птиц, от англ.
Приведенные примеры не единственные, и они в полной мере обладают чертами гражданской науки: это работа, которая без вовлечения граждан вообще не состоялась бы в масштабе, который сделал ее релевантной, а результаты – значимыми и осмысленными. Провести подобные исследования можно было только при вовлечении граждан и их активном участии, которое оказалось очень эффективным.