Тема гражданской науки, широко обсуждаемая в мире, в последнее десятилетие попала в фокус внимания научных коммуникаторов, исследователей, журналистов и волонтеров в России. Такой интерес к «любительской» науке обусловлен рядом причин, многие из которых лежат в сфере коммуникации, а точнее – в том, как в последние десятилетия развивается и трансформируется коммуникация в профессиональной среде и в повседневной жизни. Остановимся на них чуть подробнее.
Во-первых, развитие постцифрового общества, одним из принципов которого является открытость и прозрачность, способствовало во многом и открытому обсуждению научных проблем не только внутри экспертного сообщества, но и с широкой аудиторией. Особенно активные дискуссии ведутся в области экологии, изменения климата, исследований человека, этических аспектов науки. Обсуждаются и вопросы роли науки в целом в решении глобальных проблем, стоящих перед человечеством.
Во-вторых, изменился уровень образования, точнее, образованности современного человека. Мы сейчас не обсуждаем качество образования: важно то, что гибкая граница между «наивной» и «научной» картинами мира индивида позволяет ему быть вовлеченным в актуальную научную проблематику. К тому же развитие технологий сыграло свою роль в вовлечении в исследования непрофессионалов: участвовать в проектах с помощью мобильных приложений, разработанных цифровых платформ стало гораздо проще.
В-третьих, изменилась и научная среда, университетская и академическая, а точнее – ее положение в обществе и самосознание этого положения. В последние годы в ней возник и довольно успешно реализуется запрос на лидерскую экспертную позицию в обществе, принадлежащую ей по праву, но не возникающую автоматически. Не секрет, что некоторое время назад в силу закрытости академических структур, неумения и нежелания исследователей коммуницировать с широкой аудиторией экспертное сообщество стало проигрывать непрофессионалам, взявшим на себя экспертную функцию. Эта ситуация стремительно меняется с развитием научной коммуникации в России. С другой стороны (или, вернее сказать, с внутренней стороны науки), вовлекать публику вынуждает сама структура современных научных проектов. Они, в силу логики развития науки, нуждаются в большом объеме данных, полученных в результате экспериментов и наблюдений, и в выполнении рутинной работы, которая не требует высокой исследовательской квалификации.
Есть и другие причины, но для нас сейчас важно не перечислить их все, а зафиксировать комплекс обстоятельств, способствующих развитию гражданской науки в данный конкретный момент:
● объективная необходимость в привлечении «гражданских» исследователей к научным проектам как с точки зрения научного процесса, так и для нужд научной коммуникации;
● потребность отдельных непрофессионалов и сообществ быть вовлеченными в научные изыскания;
● зрелость доступной IT-инфраструктуры, которая позволяет сделать смычку этих двух встречных движений.
Теперь мяч на нашей стороне. Что могут сделать университеты и научные институты для гражданской науки, какова в целом позиция этих институций по отношению к ней? Напомним определение Алана Ирвина: гражданская наука – это «наука, сосредоточенная на нуждах и проблемах граждан» и «форма научного знания, полученного и задокументированного самими гражданами». Первое толкование явно указывает на университеты и институты как на субъекты, работающие для повышения качества жизни человека, и как на коммуникационные площадки, на которых исследователи и общество обсуждают вызовы, стоящие перед человечеством, предложенные наукой способы решения и возможность совместной деятельности.