Первый проект мы запустили со Всероссийским институтом генетических ресурсов растений им. Н. И. Вавилова (ВИР), Русским географическим обществом (РГО) и Российским движением школьников (РДШ). Мы узнали, что ВИР нуждается в данных об определенных видах растений со всей России (например, о яблонях), но у них нет площадки, на которой можно было бы эти данные собирать, и волонтеров. У РГО был классный инструмент для сбора фенологических данных, для сбора данных о растениях он тоже годился. Им было жалко только, что им мало пользуются. А у РДШ был доступ к миллиону школьников, которых они очень хотели занять научными задачами, но непонятно с кем и как.
В этом удивительная особенность гражданской науки: если есть инфраструктура и живое сообщество, можно делать то, на что у отдельных организаций никогда не хватило бы ни знаний, ни денег. «Плоды науки» – эталонный тому пример (подробнее в главе 11). ВИР, как любой другой научный институт, никогда не смог бы позволить себе отправить в экспедиции по всей территории самой большой в мире страны сотни людей, чтобы собрать данные о диких яблонях. При этом такая задача важна не только в теории, для пополнения базы генетических данных растений, но и в практическом смысле, для сельского хозяйства. Тем не менее это было бы невозможно. РДШ могли бы занять детей какими-то образовательными задачками, но без реальной научной цели. Они не ученые, это не в их компетенции. РГО в свою очередь нужно привлекать людей на свою площадку, но если делать это через рекламу, то это попросту дорого и не совсем осмысленно. Гражданская наука дает решение каждой из этих организаций и делает это бесплатно.
Впоследствии мы запустили еще несколько проектов примерно по тому же принципу.
К началу 2021 года мы порядком устали. Я просто валилась с ног, а у Саши начинался декретный отпуск. Тогда к нам присоединилась Яна Плехович – человек, горящий нашим делом и не признающий поражений. Благодаря ей я решилась на последний в том году рывок.
Если посмотреть на самые популярные инициативы гражданской науки в мире, становится понятно, что людей больше всего привлекает возможность сделать что-то интересное и полезное онлайн. На таких платформах не рассказывают, как это весело – заниматься научным волонтерством, а приглашают тебя сразу что-то сделать: ответить на вопросы по космическим снимкам, раскрасить клетки мозга, расшифровать слова на фотографиях старинных документов. По-настоящему популярной в мире гражданскую науку сделали порталы вроде Zooniverse или онлайн-игры-головоломки Foldit – проекты, в которых человек занимается реальными научными задачами, но это не требует от него специальной подготовки.
И понятно почему. Как-то раз я читала лекцию двум потокам студентов. Первым я долго объясняла, что такое гражданская наука и почему это важно, и как-то это никого не впечатлило. На следующей лекции я зашла и сказала: «Сейчас мы поиграем на портале Zooniverse». Я показывала снимки галактик, и мы вместе с аудиторией классифицировали их. В конце я объявила, что это и есть гражданская наука. Объяснять больше ничего не пришлось.
Решение было очевидным: нужно было создать свою геймифицированную платформу на русском языке с актуальными для наших ученых проектами. Experion – так мы решили ее назвать – должен был случиться. Я не буду рассказывать, как мы с Антоном Самойловым, нашим финансовым менеджером, делили кусок хлеба, чтобы найти средства на вторую платформу в бюджете гранта, в котором и на одну площадку денег едва хватало. Не советуем повторять это в домашних условиях! Но я уже говорила, что главная ценность любого проекта – это люди, которым не все равно. Так, наш дизайнер Саша Каспаров, который пришел в команду иллюстрировать новости, в итоге нарисовал нам новый сайт. Небольшая российская компания «Лаборатория умных решений» подключила своих программистов. Большая и известная компания Selectel бесплатно предоставила нам серверы. Главред «Людей науки» Нодар Лахути по ночам писал для новой площадки тексты. А над системами обработки данных корпела Мария Осетрова, кандидат физико-математических наук, которая вообще-то в команду пришла писать новости гражданской науки. Просто я как-то вечером позвонила ей и спросила: «Маша, а можешь одну проблему решить не как журналист, а как специалист по работе с данными?» И она сказала, как у нас водилось: «Ок, сделаю».
Вообще, за все время работы «Людей науки» я ни разу ни от кого не слышала слов «не могу», «это не в моей компетенции» или «мне за это не платят» (последнее было бы смешно, поскольку любой низкоквалифицированный специалист в России зарабатывал больше каждого из членов нашей команды). Я просто говорила ребятам, что есть задача и надо что-то придумать. Никто не спрашивал как, зачем или сколько. Мы придумывали. Снова и снова.