Таким образом, очевидно, что диалектическая триада несостоятельна для описания отношений тезиса и антитезиса в том смысле, как это заявлено, и не является вездесущим свойством познавательного мышления. Если же вообразить, что под антитезисом подразумевается не такой тезис, который прямо отрицает исходный, а просто любой другой, это автоматически потребовало бы также отказаться от следования определению синтеза и называть синтезом любой результат взаимодействия тезисов. Тогда мы пришли бы к ситуации, когда об огромном количестве наборов по-разному относящихся друг к другу идей говорят, что они следуют одному и тому же шаблону, при том что у шаблона сломаны определения. Это была бы уже чистая бессмыслица без какой-либо видимой пользы.
Но даже если вообразить, что все пары действительно отрицающих друг друга тезисов находились бы в отношениях, которые описываются предложенным диалектиками шаблоном, то всё ещё осталось бы непонятным, что эта информация может дать исследователю. Дело в том, что для познания мира после эффективных методов мышления наибольшую пользу приносит уже имеющееся знание, на которое можно опереться в рассуждениях. При этом бытие устроено таким образом, что знание ценно для нас не само по себе, а в соответствии с его прогностической силой. В самом деле, если нам нужно выйти из помещения под открытое небо и у нас имеется знание, что текущие погодные условия спровоцировали определённые химические процессы в организмах конкретных насекомых в ближайшей местности, это не слишком помогает нашему планированию, хотя данная информация может пригодиться некоторым учёным. Если же мы знаем температуру и облачность снаружи, это очень полезное знание для нас в данный момент, потому что оно позволит выбрать одежду, которая наилучшим образом будет соответствовать выполнению нашей биологической задачи. Разная актуальность для нас первого и второго знания прямо зависит от разной прогностической силы этих данных для конкретной задачи, которую нам нужно решить. При этом ещё одно свойство бытия заключается в том, что прогностическая сила знания тем больше, чем оно конкретнее, и тем меньше, чем оно более общее. Если нам известен закон всемирного тяготения, который всё ещё неплохо работает в земных условиях, и мы знаем конкретную величину ускорения свободного падения, то мы можем точно рассчитывать движение тел и решать при помощи этого знания относительно сложные задачи. Если же нам будет известно лишь то, что два реальных предмета с массой обязательно рано или поздно соприкоснутся, если их оставить в космосе в состоянии покоя на конечном расстоянии друг от друга, это не позволит нам осуществлять эффективное планирование. Мы не сможем знать, какие скорости будут у этих тел в конкретный момент времени, где они будут находиться в этот момент и соприкоснутся ли они ранее, чем погаснет Солнце. Разумеется, для запуска ракет и строительства домов это знание также будет практически бесполезно. Именно такая проблема присуща диалектической триаде. Если воспринимать её как полезное знание, которое должно помогать нам решать задачи, то это знание слишком общее — мы лишь знаем, что при противоречии двух тезисов решением будет некий третий тезис. Прогностическая сила здесь максимально близка к нулю, и это даже при изначальном допущении, что шаблон вообще состоятелен.
Говоря о прогностической силе, будет уместно также обратить наше внимание на другую часть диалектики — три её закона. В первую очередь при ознакомлении с ними мне пришлось удивиться, почему их называют законами. Традиционно принято называть законами идеи, которые описывают отношения между предметами. Например, закон Архимеда описывает отношение между объёмом тела, погружённого в жидкость, и объёмом жидкости, которая вытесняется из сосуда в результате данного взаимодействия. Закон Паскаля описывает отношение между давлением, производимым на определённый участок жидкости или газа, и давлением, которое производят другие участки этой жидкости или газа на окружающую среду. Но так называемые законы диалектики не следуют этому паттерну. Давайте рассмотрим их подробнее.
