Существует другой подход к определению пространства, который заключается в том, что его называют объектом, а затем перечисляют его свойства. Этот способ является попыткой удержаться в рамках канона, сохранив привычную форму определения. Согласно определению, объект — это часть многообразия, которая выделяется из него по некоторым признакам. Пространство, несомненно, соответствует этому определению, ибо его можно выделить из многообразия «реальный мир» по его признакам. Множество «объекты» действительно включает в себя пространство, поэтому высказывание «пространство — это объект» имеет формальный смысл. Проблема же заключается в том, что «объекты» — это слишком общая категория, не позволяющая понять о включённых в неё предметах ничего, кроме того, что их можно выделить из многообразия по некоторым признакам. Следовательно, когда человек слышит «пространство — это объект», он понимает о предмете обсуждения только то, что его возможно будет выделить среди информационного хаоса в сознании, как и любой другой мыслимый предмет, и больше ничего. Когда следом приводится список свойств пространства, этот человек, если хочет осмыслить это понятие, должен удержать в сознании все эти свойства, попытаться представить их в единой модели, хотя слово объект не помогло ему представить, какой базовой мыслимой сущности следует задавать эти свойства, а затем он должен сравнить эту плохо работающую модель со всеми известными ему объектами в реальном мире и найти искомый. Хотя это и допустимый метод, я не считаю его удачным. Дело в том, что при определении апельсина через слово «плод» мы сразу же вспоминаем свой опыт взаимодействия с различными плодами и точно понимаем, в каком разделе нашей модели реального мира находится определяемый объект и чего от него приблизительно можно ожидать. В случае же с пространством, определяемым через слово «объект», такого понимания не наступает. Как следствие, не имея собственного представления о пространстве и столкнувшись с определением этого термина впервые, многие не смогут быть уверены, верно ли они определили, о каком точно объекте реального мира идёт речь и является ли он единственным в своём роде, или также есть подобные ему. Между тем, научный материализм предполагает быть максимально эффективной системой воззрений и потому должен обладать максимально непротиворечивой и доступной для освоения понятийной базой. Поэтому применение такого определения не является очень удобным.
Третий подход к определению — это попытка передать смысл понятия через использование некоторой базовой мыслительной категории, которая интуитивно понятна наибольшему числу людей. С детства практически любому человеку знакомо понятие «пустота». Спросите у ребёнка, может ли он представить себе пустоту размером с телевизор или кошку, и почти наверняка он ответит, что может. Возможно, если бы мы жили в подводном мире и никогда не наблюдали полостей без воды в них, то вместо «пустоты» мы бы употребляли слово «вода», имея в виду, что если в каком-то участке нет никаких сущностей, то вода в любом случае есть. Но в наших сегодняшних условиях существования, когда мы окружены воздухом, которого в обычных условиях не видим, и также имеем представление о безвоздушных полостях внутри предметов, без представления о пустоте целостная картина мира просто не выстраивается. И коль все люди имеют неплохое представление о пустоте и успешно используют это понятие при обмене информацией, это удобно использовать для определения пространства. Но чтобы использовать этот термин в определении, нужно понять его значение. Что же подразумевают, когда говорят «пустота»? Какими обязательными свойствами обладает этот объект? Одно из них очевидно: это протяжённость в трёх мерностях. Никогда я не слышал, чтобы хоть один человек считал пустоту непротяжённой, то есть точкой без размеров. Второе известное свойство также надёжно сопутствует пустоте, сколько бы я ни опрашивал разных людей. Это способность беспрепятственно пропускать через себя движущиеся предметы. Как мне показалось, именно это свойство принято субъективно считать основным, определяющим для пустоты. Люди подразумевают, что обычно вездесущая материя затрудняет перемещение предметов, оказывая сопротивление, а вся суть пустоты заключается в устранении этих затруднений. При этом протяжённость в трёх мерностях обычно мыслится людьми лишь как некая данность, неизбежно обусловленная устройством действительного мира, но не являющаяся приоритетной определяющей для пустоты.
