Наука и общество полностью

«Записку о чистой науке» П. Л. Капица продиктовал стенографистке 2 марта 1935 г. и вскоре направил ее зам. председателя СНК СССР В. И. Межлауку. 7 марта в письме жене, которая находилась в это время в Кембридже с детьми, он пишет: «Беда в том, что никто не понимает моей научной работы и никто не может понять, почему меня ценил Крокодил (Резерфорд. – П.Р.). Вообще мало кто понимает, что такое «чистая» наука и зачем она нужна стране. Очень малой понятливостью на этот счет, по-видимому, отличается мой «приятель» П[ятаков]. Я бы постарался им это все растолковать, да никто со мной разговаривать не хочет, кроме В.И. М[ежлаука], да теперь мне начинает казаться, [что] все, что я ему говорил, скользит по поверхности, не задевая решительно ничего внутри. Он, может быть, даже считает, что это у меня старая интеллигентская блажь. Ну вот, я решил подать записку, чтобы, так сказать, очистить свою совесть. Старался все там изложить самым простым и популярным образом, потом старался быть сжатым и наконец говорил обо всем очень нежно, чтобы не обидеть никого…».

В академической среде часто приходится слышать о том, что развитие чистой научной мысли должно совершаться в стороне от запросов жизни. Конечно, все согласны, что практические запросы жизни используют научные достижения для развития материальной культуры, но все же считают, что самый ход развития научной мысли должен идти сам по себе, не согласуясь с окружающими запросами жизни. Этот взгляд, по-видимому, в основе своей обязан вполне естественному и законному желанию среди ученых работать с известной независимостью и при душевном спокойствии.

Уже поверхностное рассмотрение истории развития научной мысли указывает, что этот взгляд ошибочен, и на самом деле даже самая отвлеченная область научной мысли развивается всегда в известном соответствии с культурными и материальными запросами окружающей среды. Чтобы не быть голословным, укажу, например, что последние исследования указывают, что основные работы Ньютона по астрономии и механике, несомненно, были связаны с происходившим в то время большим подъемом мореплавания и судоходства, вызванным в Англии развитием ее колониальной политики. Фундаментальная работа Дарвина о происхождении видов связана с развитием племенного животноводства в Англии, и наконец, даже такая область, как чистая математика, [и] одна из наиболее отвлеченных ее частей, а именно – теория вероятности – безусловно связана с большим развитием в последнее время страхового дела.

Таких примеров можно насчитать очень много, и все они указывают на тесную связь развития самой чистой научной мысли с развитием материальной культуры в стране. Но не только эти запросы материальной культуры влияют на ход развития научной мысли, но, без сомнения, большое влияние также оказывает существующий социальный строй. В эпоху социальных реконструкций, без сомнения, научная мысль всегда находит особенно благоприятную почву для развития. Достаточно обратиться к известным фактам в истории Европы, чтобы найти подтверждение этой мысли. У нас наука начала развиваться во время Петра Первого, когда он основал Академию наук и выписал целый ряд первоклассных заграничных ученых (Бернулли и другие). Во Франции во время эпохи Наполеона французская наука безусловно достигла своего высшего развития, дав таких ученых, как Лаплас, Реньо, Ампер и другие. В эпоху Виктории – [в годы] сильного роста промышленности Англии – появился ряд самых исключительных ученых, положивших основу современному учению об электричестве и сильно повлиявших на развитие механики (Фарадей, Максвелл, Кельвин, Рейнольдс и др.).