Естественно, что для реконструкции страны мы сразу же начинаем строить крупные машины и даже во многих случаях превосходим по масштабам Западную Европу. Но все это возможно, конечно, только потому, что мы базируемся уже на готовом опыте, заимствованном из-за рубежа. Но если бы мы захотели создать машину, работающую на новых принципах, то, конечно, такую машину должны были бы построить постепенно, сперва в маленьком масштабе, и, только постепенно освоив ее, мы бы перешли к постройке ее в больших масштабах. Таким образом, мелкое машиностроение можно характеризовать как «родильный аппарат» новых машин. И мелкое машиностроение нам будет необходимо, как только мы будем становиться на путь оригинального творчества в области инженерии и техники. Нет сомнения, что мелкое машиностроение также необходимо для создания той материальной базы, на которой должны расти наши научные институты и наша научная работа. Как я указывал, отсутствие мелкого машиностроения остро сказывается на развитии у нас научной работы.
Приведу еще один пример, характерный для нашей эпохи. С одного завода ко мне пришли инженеры и попросили дать совет. Дело в том, что им нужно освоить процесс, еще мало известный и который только весьма общо описан в заграничных патентах. Они просили меня разобраться и помочь им. В разговоре с ними я указал, что мне кажется, что есть некоторые новые пути, по которым можно было идти, чтобы получить тождественные результаты, и, может быть, даже, если эти опыты удадутся, то они дадут лучшие результаты. Но, конечно, как и во всяком новом методе, здесь есть риск, что ничего не получится в силу всегда возможных непредвиденных технических затруднений. Став на точку зрения хозяйственников, я должен был согласиться с инженерами, что в данном случае рисковать нельзя и лучше пойти по проторенной дороге, которая рано или поздно приведет к цели, чем идти своим путем. Но как ученый, я чувствовал большое неудовлетворение. Конечно, идти сразу двумя путями не представляется возможным, так как даже для одного пути не хватает еще людей и подготовленных кадров, а для оригинальной работы необходимы еще гораздо более сильно подготовленные кадры и еще более строгая организация.
То развитие промышленности, которое происходит у нас, во многом сходно с эпохой развития Америки. Надо отметить, что тот чрезвычайно интенсивный рост американской техники, который наблюдался в Америке накануне [мировой] войны, также по существу, подобно нашему, был подражательного характера. В Америке это объяснялось, по-видимому, не только тем, что только подражание могло принять такие интенсивные темпы развития, но также тем, что большая часть капитала, на котором росла американская промышленность, шла и контролировалась извне.
Итак, до 1914 г. Америка создала очень мало оригинальных технических форм. Все усилия, которые она делала, шли на увеличение масштаба рационализации и увеличение производительности, дающих возможность более скорого поднятия общего материального благосостояния.
Отсутствие оригинальности в стране хорошо иллюстрируется тем, что самый знаменитый американский изобретатель Эдисон при ближайшем рассмотрении является только гениальным рекламистом-предпринимателем, использовавшим и усовершенствовавшим уже хорошо известные идеи.
В результате такого подражательства рост промышленности в стране привел к тому, что, несмотря на большие средства, которыми располагала страна, оригинального научного мышления до 1914 года в Америке не существовало. Америка дала за этот длительный период только двух ученых с крупными именами: Майкельсон и Гиббс. Оба они снискали громадную славу в Европе, практически оставаясь неизвестными самим американцам. И по существу их нужно считать вышедшими из европейской культуры и принадлежащими европейской науке, несмотря на то, что они жили в Америке.
После окончания мировой войны, когда Америка откупилась от Европы за счет продажи вооружения, американская промышленность стала проявлять самостоятельность. Сразу же появилась потребность в оригинальном научном мышлении. Наблюдается резкий поворот. Кумиром страны становятся уже не изобретатели типа Эдисона, а ученые, и широкий интерес к чистой науке страшно возрастает.
Но… трагедия [была в том, что], хотя существовало много прикладных лабораторий при заводах и трестах, ученых, занимающихся чистой наукой, в Америке почти не оказалось, и американцам пришлось импортировать с Запада[13] целый ряд ученых, которые закупались по очень высокой цене.
За последние 18 лет восстановления науки Америка сделала много, но до сих пор еще чувствуется недостаток научных сил в Америке, что можно наблюдать по тому, что даже сейчас те советские ученые, которые покидают Союз, всегда с легкостью находят применение своей работы в Америке. Но все же, не щадя средств, Америка за 18 лет значительно продвинула развитие своей чистой науки, и она принимает уже видное участие в жизни и развитии мировой науки почти во всех ее областях.
