Вначале взаимодействие выступает как взаимная причинность предположенных, обусловливающих друг друга субстанций; каждая из них есть относительно другой в одно и то же время и активная и пассивная субстанция. Поскольку обе тем самым и активны, и пассивны, постольку всякое различие между ними уже снято; оно совершенно прозрачная видимость (Schein); субстанции суть субстанции лишь постольку, поскольку они тождество активного и пассивного. Само взаимодействие есть поэтому еще только пустой способ (Art und Weise); и еще требуется только внешнее соединение того, что уже и в себе имеется, и положено. Во-первых, [теперь] соотносятся друг с другом уже не субстраты, а субстанции; в движении обусловленной причинности сняла себя еще остававшаяся предположенная непосредственность, и обусловливающий момент (das Bedingende) причинной активности - это еще только воздействие или собственная пассивность. Но это воздействие исходит, далее, не от другой первоначальной субстанции, а как раз от причинности, которая обусловлена воздействием, иначе говоря, которая есть нечто опосредствованное. Это вначале внешнее, которое привходит в причину и составляет сторону ее пассивности, опосредствовано поэтому ею самой; оно порождено ее собственной активностью и есть тем самым пассивность, положенная самой ее активностью. - Причинность обусловлена и обусловливает;
обусловливающее - это пассивное, но в той же мере пассивно и обусловленное. Это обусловливание или пассивность есть отрицание причины ею же самой, так как она по существу своему делается действием и именно благодаря этому есть причина Взаимодействие есть поэтому лишь сама причинность;
причина не только имеет некоторое действие, но в действии она как причина соотносится с самой собой.
Благодаря этому причинность возвращена к своему абсолютному понятию, и в то же время она достигла самого понятия. Она прежде всего реальная необходимость, абсолютное тождество с собой, так что различие необходимости и соотносящиеся в ней друг с другом определения суть субстанции, свободные по отношению друг к другу действительности. Необходимость есть таким образом внутреннее тождество; причинность - это его обнаружение себя, в котором его видимость - бытие иного в субстанциальном смысле - сняла себя и необходимость возведена в свободу. - Во взаимодействии первоначальная причинность выступает как возникновение из ее отрицания - из пассивности и как прохождение в этой пассивности - как становление, но так, что это становление есть в то же время в такой же мере лишь обретение видимости; переход в иное - это рефлексия в себя само; отрицание, которое есть основание причины, - это ее положительное слияние с самой собой.
Итак, в этом слиянии необходимость и причинность исчезли; они содержат и то и другое: непосредственное тождество как связь и соотношение и абсолютную субстанциальность различенных [моментов], стало быть, их абсолютную случайность, - содержат первоначальное единство субстанциальных различий, следовательно, абсолютное противоречие. Необходимость есть бытие, потому что оно есть; единство бытия с самим собой, имеющего себя основанием. Но и наоборот, так как оно имеет основание, то оно не бытие, а всецело лишь видимость, соотношение или опосредствование. Причинность есть этот положенный переход первоначального бытия, причины, в видимость или просто в положенность и, наоборот, переход положенности в первоначальность; но само тождество бытия и видимости - это еще внутренняя необходимость. Эта внутренность или это в-себе-бытие снимается движением причинности; тем самым утрачивается субстанциальность находящихся в отношении сторон и раскрывается необходимость. Необходимость становится свободной не оттого, что она исчезает, а оттого только, что лишь ее внутреннее еще тождество обнаруживает себя (manifestiert wird), и это обнаружение себя есть тождественное движение различенного внутрь себя самого, рефлексия в себя видимости как видимости. В то же время, наоборот, случайность благодаря этому становится свободой, так как стороны необходимости, имеющие облик таких действительностей, которые сами по себе свободны и не отсвечивают друг в друге, теперь положены как тождество, так что эти тотальности рефлексии-в-себя теперь отсвечивают (scheinen) и как тождественные в своем различии, иначе говоря, положены лишь как одна и та же рефлексия.
