Таким образом, эта сохраняющаяся устойчивость, которую явление имеет в законе, во-первых, противоположна, как это определилось, непосредственности бытия, которой обладает существование. Эта непосредственность есть, правда, в себе рефлектированная непосредственность, а именно возвратившееся в себя основание; но в явлении эта простая непосредственность отличается от рефлектированной, тогда как в вещи они только начинали отделяться друг от друга. При своем растворении существующая вещь стала этой противоположностью; положительное в ее растворении – это указанное тождество с собой являющегося как положенности в своей другой положенности. – Во-вторых, эта рефлектированная непосредственность сама определена как положенность в противоположность сущей непосредственности существования. Эта положенность (Gesetztsein) есть теперь то, чтó существенно и истинно положительно. Немецкое слово Gesetz также содержит это определение. В этой положенности заключается существенное соотношение обеих сторон различия, содержащихся в законе; они разное, непосредственное по отношению друг к другу содержание и суть таковы как рефлексия исчезающего содержания, принадлежащего явлению. Как существенная разность эти разные суть простые, соотносящиеся с собой определения содержания. Но точно так же ни одно из них не непосредственно само по себе, а каждое из них есть по существу своему положенность, иначе говоря, есть лишь постольку, поскольку есть другое.
В-третьих, явление и закон имеют одно и то же содержание. Закон – это рефлексия явления в тождество с собой; таким образом, явление как ничтожное непосредственное противостоит рефлектированному-в-себя, и они различаются между собой по этой форме. Но рефлексия явления, в силу которой имеется это различие, есть также существенное тождество самого явления и его рефлексии, в чем вообще и состоит природа рефлексии; она есть то, что в положенности тождественно с собой, и безразлична к указанному различию, которое есть форма или положенность; следовательно, она содержание, которое непрерывно переходит из явления в закон, – содержание и закона, и явления.
Это содержание составляет тем самым основу явления; закон – сама эта основа; явление есть то же самое содержание, но заключает в себе еще кое-что, а именно несущественное содержание своего непосредственного бытия. И определение формы, которым явление как таковое отличается от закона, есть содержание, и притом именно такое, которое также отличается от содержания закона. Ибо существование как непосредственность вообще равным образом есть тождественность с собой материи и формы, безразличная к своим определениям формы, и потому есть содержание; оно вещность с ее свойствами и материями. Однако оно содержание, самостоятельная непосредственность которого в то же время дана лишь как отсутствие устойчивости. Но тождество этого содержания с собой в этом отсутствии его устойчивости есть другое, существенное содержание. Это тождество, основа явления, составляющая закон, есть собственный момент явления; это положительная сторона существенности, благодаря которой существование есть явление.
Поэтому закон находится не по ту сторону явления, а непосредственно наличен в нем; царство законов – это спокойное отображение существующего или являющегося мира. Вернее, однако, оба составляют одну целокупность, и существующий мир сам есть царство законов, которое как простое тождественное в то же время тождественно с собой в положенности или в растворяющей самое себя самостоятельности существования. Существование возвращается в закон как в свое основание; явление содержит и то и другое – простое основание и растворяющее движение являющегося универсума, движение, существенностью которого служит основание.
