3. Закон, следовательно, – это существенное явление; он рефлексия явления в себя в его положенности, тождественное содержание себя и несущественного существования. Во-первых, это тождество закона с его существованием есть еще только непосредственное, простое тождество, и закон безразличен к своему существованию; явление обладает еще другим содержанием по сравнению с содержанием закона. Первое содержание есть, правда, несущественное содержание и возвращение во второе; но для закона оно нечто первое, не положенное им; поэтому оно как содержание связано с законом внешним образом. Явление – это множество ближайших определений, которые принадлежат «этому» или конкретному и не содержатся в законе, а определены чем-то иным. Во-вторых, то отличающееся от закона, чтó содержится в явлении, определило себя как нечто положительное или как другое содержание; но по существу своему оно нечто отрицательное; оно привходящие для явления форма и ее движение, как таковые. Царство законов – это спокойное содержание явления; явление есть то же самое содержание, но представленное в беспокойной смене и как рефлексия в иное. Явление – это закон как отрицательное, совершенно изменяющееся существование, движение перехода в противоположное, снятия себя и возвращения в единство. Этой стороны беспокойной формы или отрицательности в законе нет; явление есть поэтому по сравнению с законом целокупность, ибо оно содержит закон, но и кое-что еще, а именно момент движущей самое себя формы. – Этот недостаток имеется, в-третьих, в законе таким образом, что содержание закона – это еще только разное и тем самым безразличное к себе содержание; поэтому тождество его сторон друг с другом есть еще только непосредственное и тем самым внутреннее, иначе говоря, еще не необходимое тождество. В законе соединены как существенные два определения содержания (например, в законе падения тел – величина пространства и величина времени; пройденные пространства относятся между собой как квадраты протекших времен); они связаны между собой; это соотношение есть еще только непосредственное соотношение. Поэтому оно точно так же еще только положенное соотношение, как и вообще в явлении непосредственное приобрело значение положенности. Существенным единством обеих сторон закона была бы их отрицательность, а именно то обстоятельство, что одна сторона содержит в самой себе свою другую сторону; но это существенное единство еще не выступило в законе. – (Так, в понятии пройденного при падении тела пространства не содержится то, что ему соответствует время как квадрат. Так как падение есть чувственно воспринимаемое движение, то оно соотношение времени и пространства; но, во-первых, в самом определении времени – т. е. так, как время берется согласно представлению о нем, – не заключается, что оно соотносится с пространством и наоборот; говорят, что можно очень хорошо представлять себе время без пространства и пространство – без времени; следовательно, одно присоединяется к другому внешне, каковое внешнее соотношение и есть движение. Во-вторых, безразлично также и ближайшее определение того, в каком количественном отношении друг к другу находятся в движении пространство и время. Закон этого соотношения познается из опыта; в этом смысле он лишь непосредствен; для познания того, что закон не только имеет место, но и необходим, закон требует еще доказательства, т. е. опосредствования; в законе как таковом это доказательство и его объективная необходимость не содержатся.) – Вот почему закон – это лишь положительная существенность явления, а не его отрицательная существенность, согласно которой определения содержания суть моменты формы, переходят как таковые в свое иное и в себе самих суть точно так же не они, а свое иное. Следовательно, хотя в законе положенность одной стороны его и есть положенность другой, но их содержание безразлично к этому соотношению, оно не заключает в самом себе этой положенности. Поэтому закон есть, правда, существенная форма, но еще не реальная форма, рефлектированная в свои стороны как содержание.
В. ЯВЛЯЮЩИЙСЯ МИР И В СЕБЕ СУЩИЙ МИР
