Рассматриваемая теперь вторая определенность причинности касается формы, это отношение есть причинность как внешняя себе самой, как первоначальность, которая есть в самой себе также и положенность или действие. Это соединение противоположных определений как [содержащихся] в сущем субстрате составляет бесконечный регресс от причин к причинам. – Начинают с действия; оно как таковое имеет причину, эта причина в свою очередь имеет причину и т. д. Почему причина имеет в свою очередь причину? То есть, почему та самая сторона, которая ранее была определена как причина, теперь определяется как действие, вследствие чего возникает вопрос о новой причине? – Потому, что причина – это вообще нечто конечное, определенное; она определена как один момент формы в противоположность действию; таким образом, она имеет свою определенность или отрицание вовне себя; но именно вследствие этого она сама конечна, имеет свою определенность в самой себе и тем самым есть положенность или действие. Это ее тождество также положено, но оно нечто третье, непосредственный субстрат; причинность внешня самой себе потому, что здесь ее первоначальность есть непосредственность. Различие формы есть поэтому первая определенность, определенность, еще не положенная как определенность; оно сущее инобытие. Конечная рефлексия, с одной стороны, не идет дальше этого непосредственного, отстраняет от него единство формы и признает, что в одном отношении оно причина, а в другом – действие; с другой стороны, она переносит единство формы в бесконечное и постоянным продвижением выражает свое бессилие достигнуть и удержать это единство.
Точно так же обстоит дело с действием, или, вернее, бесконечный прогресс от действия к действию – это совершенно то же самое, чтó регресс от причины к причине. В этом регрессе причина становилась действием, в свою очередь имеющим другую причину; и точно так же, наоборот, действие становится причиной, в свою очередь имеющей другое действие. – Рассматриваемая определенная причина начинает с чего-то внешнего и в своем действии не возвращается в себя как причина, а скорее теряет в нем причинность. Но и наоборот, действие приходит к такому субстрату, который есть субстанция, первоначально соотносящаяся с собой устойчивость; вот почему эта положенность в нем становится положенностью, т. е. эта субстанция, поскольку в ней положено действие, ведет себя как причина. Но то первое действие, та положенность, которая внешним образом приходит к субстанции, есть не то, что второе, производимое ею действие, ибо это второе действие определено как ее рефлексия-в-себя, а то первое – как нечто внешнее в ней. – Но так как здесь каузальность – это внешняя самой себе причинность, то в своем действии она также не возвращается в себя; она становится в этом действии внешней себе; ее действие снова становится положенностью в субстрате как другой субстанции, которая, однако, точно так же делает эту положенность положенностью, иначе говоря, обнаруживает себя как причину, снова отталкивает от себя свое действие и т. д., [впадая] в дурную бесконечность.
3. Теперь следует посмотреть, что получилось в результате движения определенного отношения причинности. – Формальная причинность угасает в действии; благодаря этому возникло тождественное в обоих этих моментах, но тем самым лишь как единство в себе причины и действия, в котором соотношение формы внешне. – Вследствие этого указанное тождественное также непосредственно в соответствии с обоими определениями непосредственности: во-первых, как в-себе-бытие, как содержание, в котором причинность протекает внешне; во-вторых, как существующий субстрат, которому причина и действие присущи как различенные определения формы. В субстрате эти определения формы – в себе одно, но в силу этого в-себе-бытия или внешности формы каждое из них внешне самому себе и потому в своем единстве с другим определено относительно него также как другое. Поэтому хотя причина имеет действие и в то же время сама есть действие, а действие не только имеет причину, но и само есть причина, однако действие, которое имеет причину, и действие, которое есть причина, различны, а равным образом различны между собой причина, имеющая действие, и причина, которая есть действие.
