В этом смысле пассивная субстанция испытывает насилие. – Насилие – это явление мощи или мощь как нечто внешнее. Но мощь есть нечто внешнее лишь постольку, поскольку причинная субстанция в своем действовании, т. е. в полагании себя самой, есть вместе с тем пред-полагающая, т. е. полагает самое себя как снятое. Поэтому и, наоборот, совершение насилия есть также осуществление власти. Насильственная причина действует только на ею же самой пред-положенное иное; ее действие на это иное есть отрицательное соотношение с собой или ее обнаружение себя. Пассивное – это такое самостоятельное, которое есть лишь нечто положенное, нечто надломленное внутри самого себя, – действительность, которая есть условие, и притом теперь условие в своей истине, т. е. действительность, которая есть лишь возможность, или, наоборот, в-себе-бытие, которое есть лишь определенность в-себе-бытия, лишь нечто пассивное. Поэтому над тем, чтó подвергается насилию, не только можно, но и необходимо дóлжно совершать насилие; то, чтó имеет возможность совершать насилие над иным, имеет эту возможность лишь потому, что в совершаемом им насилии его мощь обнаруживает и себя, и иное. Пассивная субстанция положена насилием лишь как то, чтó она есть поистине: так как она простое положительное или непосредственная субстанция, то именно потому она лишь нечто положенное. То пред[-положенное], которое она есть как условие, – это та видимость непосредственности, которую действующая причинность срывает с нее.
Поэтому пассивная субстанция, подвергаясь воздействию насилия со стороны другого, получает лишь должное. Теряет она при этом указанную непосредственность, чуждую ей субстанциальность. То, чтó она приобретает как нечто чуждое, а именно то, что ее определяют как положенность, – это ее собственное определение. – Но когда ее полагают в ее положенности или в ее собственном определении, то она этим не столько снимается, сколько сливается таким образом лишь с самой собой и, следовательно, в своей определяемости есть первоначальность. – Стало быть, пассивная субстанция, с одной стороны, сохраняется или полагается активной субстанцией, а именно поскольку активная субстанция делает самое себя снятой; но, с другой стороны, сливаться с собой и тем самым делаться первоначальным и причиной – это дело самого пассивного (dаs Passiven). Быть положенным чем-то иным и собственное становление – это одно и то же.
Тем, что пассивная субстанция теперь сама превращена в причину, действие в ней, во-первых, снимается; в этом состоит вообще ее противодействие. В себе она положенность как пассивная субстанция; равным образом положенность была положена в ней другой субстанцией, поскольку именно она восприняла в себя действие этой другой субстанции. Поэтому в противодействии пассивной субстанции точно так же содержится двоякое, а именно, во-первых, то, чтó она есть в себе, положено, и, во-вторых, то, в качестве чего она положена, выступает как ее в-себе-бытие; она в себе положенность, поэтому она в самой себе получает некоторое действие от другой; но эта положенность есть, наоборот, ее собственное в-себе-бытие; таким образом, это есть ее действие, она сама выступает как причина.
