― Твои друзья, твоя семья и все эти самодовольные снобы, которых вы сюда пригласили. Все они мертвы, даже твоя драгоценная пара.
Я не могла дышать. Мои легкие пытались наполниться воздухом, но ничего не происходило.
― Ты лжешь.
Она должна была. Если Джулиан был мертв, я бы знала. Я бы почувствовала это.
Она рассмеялась, звук был похож на звон разбитого стекла.
― Ладно, я немного преувеличиваю. Но могли бы. Пока они спят. ― Ее лицо просветлело при виде моей отвисшей челюсти. ― Все эти недели Лисандр пытался найти информацию о проклятии, усыпляющем магию. Ты была так занята поиском ответов, так убеждена, что главное ― это найти того, кто стоит за проклятием, что не задумывалась о том, что его могут скрывать по другой причине.
― Чтобы использовать его, ― оцепенело ответила я. Признание Марианы выпотрошило меня, опустошило. Я не понимала, как я все еще стою на ногах.
― Да, но на этот раз мы справились лучше. На этот раз его невозможно снять. Это мощное заклинание. Нам пришлось использовать зелье. Это задержало нас на несколько недель. Как мы могли заставить кучу подозрительных вампиров и фамильяров проглотить его? Даже на этих дурацких Обрядах некоторые ничего не пьют. Те, кто старше и более склонны к паранойе. Конечно, они поступали мудро, проявляя осторожность. И тут представилась прекрасная возможность. Ваша чудесная маленькая свадьба. Жаклин и глазом не моргнула, когда я предложила тост, и чуть не расплакалась, когда я настояла на том, чтобы она позволила мне заказать два ящика Cristal. И что самое приятное, я знала, что ты не станешь пить.
― Потому что я беременна. ― Я прикрыла рукой свой живот, когда меня пронзила еще одна ошеломляющая боль. Ребенок…
― Да. ― Она сияла от восторга. ― Когда я услышала о свадьбе, я поняла, что наше время пришло. Но я не хотела усыплять тебя ― не могла этого сделать. А потом ты сказала мне, что беременна, и я поняла, что ты не будешь пить из-за своего человеческого прошлого. Я не могла спланировать все лучше.
― Но… ты была добра ко мне.
― Гораздо добрее, чем Зина. ― Она кивнула. ― По правде говоря, я не испытываю к тебе ненависти. Не совсем. Ты оказала мне не одну услугу. ― Она повертела в руках кинжал, вдавливая острие в свой палец. ― Ты проложила путь нашей попытке занять трон.
Наш. Мы. Я была настолько поражена, что не уловила ни одной подсказки в ее словах. Она делала это не одна. Конечно, не одна.
― Когда ты заставила Джулиана занять трон, провозгласив его королем-консортом… ― Она вздрогнула, на ее лице появилась мечтательная улыбка. ― Когда мы взойдем на трон, никто не будет сопротивляться. Не после того, как ты уже сделала это.
― С кем? ― Это сорвалось с моих губ, хотя я уже знала ответ. Существовал только один человек, который так умело развращал, и так легко очаровывал.
― Думаю, ты уже знаешь ответ, дочь. ― Уильям вышел из тени, и все скрывавшие его чары испарились.
― Я не твоя дочь. И никогда ею не была, ― прорычала я.
― Ему все равно, ― сказала Мариана, подходя к нему ближе. ― Какой король из него получится. Когда мы взойдем на трон…
― Вас должно быть трое, ― напомнила я ей. ― И если думаешь, что я собираюсь присоединиться к вам, то ты заблуждаешься так же, как и он.
Она бросилась вперед, но успела сделать всего шаг, прежде чем Уильям поймал ее и удержал.
― Ты не заслуживаешь этого трона, но не волнуйся, это ненадолго. ― Она с нежностью посмотрела на Уильяма, положив руку на живот. ― Мы работаем над этим. Скоро к нам присоединится наш ребенок, и тогда ты будешь не нужна.
― Не можешь перестать совать свой член туда, где ему не место, да? ― съязвила я.
Он ухмыльнулся.
― Я наградил тебя сильным духом, знаешь ли.
― Это у меня от мамы.
― Неблагодарная сука, ― прорычала Мариана, размахивая кинжалом в моем направлении. ― Ты не заслуживаешь быть его дочерью, и все же…
― Дорогая, ― мягко сказал Уильям. ― Она ― средство достижения цели, но почему бы тебе не отдать мне этот кинжал, пока ты не поранилась?
― Прекрасно. ― Она надула губы, но через мгновение недовольство сменилось полным обожанием ― она посмотрела на него и передала ему кинжал.
Он взял его.
И вонзил ей в грудь.
Я закричала, инстинкт подтолкнул меня к ней, и меня накрыла еще одна волна тошноты. Кровь хлынула у нее изо рта, взгляд не отрывался от него, когда ее ноги подкосились, и она с жутким грохотом упала на каменный пол. В зале воцарилась тишина, словно отсюда выкачали весь воздух, а затем магия с ревом вернулась к жизни с такой силой, что я упала на колени.
Помочь было некому. Мне не нужно было проверять ее пульс. Она была мертва. Земля задрожала, словно тоже почувствовала смерть королевы.
Я упала вперед на руки, с трудом найдя в себе силы поднять голову.
― Она любила тебя! Неужели нет никого, кого бы ты не предал?
― Она была нестабильной и слабой. ― Он вытер лезвие о подол своей рубашки. ― На троне нет места слабости.
― Я никогда не присоединюсь к тебе, ― выдохнула я. Я чувствовала себя так, словно меня раздавили. Сама магия обрушилась на меня, скорбя о двух потерянных королевах.
