— К тому же, — согласно кивая, добавила леди Хупер, — введённая доза была слишком велика, а оцепенение — чересчур скоротечным, что вызвало дальнейшее инерционное сокращение мышц, превращая судороги из приступообразных в непрерывные.
— И когда же подействует ваше чёртово противоядие? — решив, что подробностей с него более, чем достаточно, Его Величество, не в силах больше ждать, приблизился к ложу, пытаясь разглядеть в Преданном хотя бы малейшие признаки облегчения.
— Так оно уже действует, — радостно сообщил лейб-медик и коснулся плеча пациента. — Можете сами убедиться: напряжение проходит, кожные покровы теплеют, да и сердцебиение прослушивается значительно лучше.
— И вы молчите? — возмутился король. — Видите моё беспокойство — и молчите? И когда он очнётся?
— Трудно сказать, Ваше Величество, — подошла к ним леди Хупер. — Теперь всё зависит от возможностей организма.
— И судя по тому, что мне известно о возможностях конкретно этого феноменально здорового организма, — оптимистично заявил господин Андерсон, — в себя господин Шерлок придёт довольно скоро. Кстати, Ваше Величество, — к явно подуспокоившимуся доктору вернулась его обычная словоохотливость, — а Вы заметили вот этот характерный знак?
Лейб-медик ткнул пальцем в затейливый рисунок, украшавший плечо Преданного. Леди Хупер, до этого момента слишком поглощённая состоянием пациента и собственной неловкостью, чтобы обращать внимание на подобные мелочи, тоже с любопытством уставилась на оплетающие мраморную кожу узоры.
— Кажется, там ещё и шрамы какие-то в виде букв, — неуверенно присовкупила она, выглядывая из-за королевского плеча.
— И что? — внутренне подбираясь, как можно равнодушней проронил Его Величество.
— Ну, если учесть, что промеж европейского дворянского общества подобное украшательство не распространено, то не из Нового ли Света прибыл этот молодой человек? Вы не расспрашивали, сир, не помнит ли он — откуда у него эти графизмы?
— А буквы вообще на клеймо похожи, — поделилась наблюдениями и леди Хупер.
— Господин Шерлок ничего не помнит из своей прошлой жизни, — холодно ответил Джон, злясь и на сложившиеся обстоятельства, и на слишком дотошных собеседников. — Но очнулся он на морском берегу, в весьма плачевном состоянии, и я совершенно не удивлюсь, если окажется, что какое-то время ему довелось провести в плену у пиратов, а те, как известно, с пленниками не церемонятся.
— Думаете, он сбежал из пиратского плена? — полушёпотом выдохнула мисс Молли, и её глаза вспыхнули взволнованно-романтичным огнём.
— Я думаю, что это не имеет никакого отношения к нынешнему состоянию господина Шерлока, — закрыл щекотливую тему король и, чтобы отвлечь доктора и леди Хупер от дальнейших ненужных размышлений, снова вернулся к отравившему Преданного средству. — Меня больше интересует, каким именно образом вы применяли ваше заморское снадобье? Надеюсь, мои придворные не используют его для общения с поганской богиней? Не хватало мне ещё при дворе заиметь языческую секту.
— Боже упаси, государь! — неистово перекрестился лейб-медик, тут же позабыв о подозрительных отметинах королевского секретаря. — Всё совершенно невинно и почти пристойно! Мы с леди Хупер сочинили рецепт некоего крема — точнее, мисс Молли сочинила, а Ваш покорный слуга внедрил — весьма полезного в интимных вопросах. Стоит нанести его на некоторые напряжённые телесные члены — и части сии продолжат быть твёрдыми и упругими в пять, а то и в десять раз дольше обычного. Понимаете, о чём я, Ваше Величество? При этом остальное тело полностью сохраняет и подвижность, и чувствительность.
Леди Хупер, не вынеся оглашаемых доктором подробностей, поспешила ретироваться к столу, где стала усердно и бесполезно перебирать мензурки цветного стекла и позвякивающие металлом инструменты. Проводив её отрешённым взором, господин Андерсон продолжил:
— Надо полагать, с Вашим секретарём всё случилось с точностью до наоборот. Все члены его тела напряжены, как следствие сопротивления, кроме, как мы можем видеть, одного, для напряжения которого не было, вероятно, никаких предпосылок…
— Господи, доктор, вы иногда сами-то слышите, что несёте? — прервал поток совершенно бессмысленных лекарских выводов король, но кое-что из сказанного болтливым медиком его всё-таки зацепило. — Вы вспомнили о чувствительности. Хотите сказать, что поражённый этой отравой может что-то чувствовать?
— Само собой, государь, — кивнул Андерсон. — Разумеется, с той дозой, которая попала в кровь нашего пациента, ничего точно утверждать нельзя, но…
Слабый, но вполне отчётливый вздох приходящего в себя молодого мужчины не позволил доктору закончить, а Его Величеству — достаточно сильно испугаться столь жестокого предположения.
Дрогнувшие веки приоткрылись, и Джон с невероятным облегчением почувствовал, как его омытое знакомой бирюзой сердце забилось радостной птицей.
Лейб-медик, для пущей убедительности ещё раз ощупав шею, плечи и грудь пациента, удовлетворённо хмыкнул:
