— Я не могу утверждать точно, но, по-моему, это слишком маловероятно, чтобы быть правдой.
— Но ведь Шерлок действительно оказался у Его Величества, вы сами это подтвердили.
— Думаю, этому есть какое-то объяснение, — пожав плечами, ответил Гранд-Мастер. — Репутация мэтра Ромуса так безупречна, что я не в силах допустить даже мысли о преднамеренном обмане. К тому же, мне трудно поверить, что король Джон действительно решил обзавестись Преданным — слишком уж давно и настойчиво он хочет закрыть нашу Школу, аргументируя это тем, что не в состоянии терпеть этот, как он выражается, «рассадник рабства» на благословенной земле Шотландии.
— Это всего лишь личное мнение господина Мейера, — вступил в разговор князь, явно недовольный тем, что его собственный свидетель позволил себе высказаться совершенно не в пользу своего постоянного клиента. — Он не может знать истинных поступков и намерений короля Джона.
— Так же, как и никто в этом зале, кроме самого короля, Ваша Светлость, — кивнул напористый судья. — Поэтому я хотел бы перейти к опросу ответчика. Вам ведь есть что сказать по этому делу, Ваше Величество? — повернулся он к шотландскому монарху.
Джон сконцентрировался. Ему предстояло нелёгкое испытание: взвешивать каждое своё слово и при этом выглядеть предельно естественным и, чёрт возьми, невиновным. По возможности. Весь опыт дипломатических переговоров, вся нелёгкая и ненавистная история дворцовых интриг, все знания о подобного рода процессах были положены на алтарь всеобъемлющего желания выйти из ситуации с максимальным достоинством. И с Шерлоком, по-прежнему следующим за своим королём. Господи, помоги им обоим…
====== Глава 27 ======
Взгляды присутствующих, полные нескрываемого интереса, обратились к Его Величеству шотландскому королю.
— Прежде всего, я хочу заявить, что всё, сказанное здесь князем Магнуссеном в мой адрес — грязная клевета, за которую, не будь мы в суде, я немедленно потребовал бы сатисфакции, — вспомнив, что лучшая защита — это нападение, тут же перешёл в наступление венценосный ответчик.
— Но мы в суде, и Вам придётся следовать установленным правилам. Вы клянётесь правдиво отвечать на все поставленные вопросы? — похоже, судья был настоящим радетелем закона, для которого ни положение, ни личные качества участников слушания не имели особого значения.
Погасив вспыхнувшее в душе смятение, Его Величество коснулся обтянутого телячьей кожей старинного фолианта:
— Клянусь.
В конце концов, ведь можно и не лгать, а просто чего-то недоговаривать.
— Каким образом указанный раб появился у Вас? — приступил к допросу судья.
— Человек, — Джон хмуро посмотрел исподлобья на нервно почесывающего кончик носа чиновника. Тот слегка растерялся:
— Простите?
— Он не раб, — слегка раздражённо пояснил Джон, взглянув на замершего на жёсткой скамье Шерлока. — Человек. В октябре, во время моего пребывания в охотничьем поместье, к нам попросились на ночлег торговцы. С ними был раненый. Умирающий. Шерлок.
— Вы знали, кто он?
— Я уже пояснял, что знал о раненном на тот момент. Человек по имени Шерлок. Это всё.
Судья растерянно взглянул на сира Майкрофта, словно ища поддержки в этом странном диалоге со столь несговорчивым высокопоставленным допрашиваемым, но император сидел с абсолютно непроницаемым выражением лица, расслаблено откинувшись на высокую спинку кресла, и чиновник, разочарованно вздохнув, был вынужден продолжить, рассчитывая лишь на собственное понимание ситуации:
— Вы знали, Ваше Величество, что этот некто по имени Шерлок — слуга лорда Магнуссена?
Начинается, твою ж мать… Джон осторожно кивнул:
— Я имел случай видеть его во дворце лорда Магнуссена, во время Совета Наций. И да — мне, безусловно, было ясно, что Шерлок находится в услужении у сэра Чарльза.
— Тогда, возможно, Вы объясните, почему слуга Его Светлости остался у Вас, а не вернулся к своему хозяину, к которому, собственно, и направлялся? — судья, обретший, казалось, почву под ногами, уверенно и профессионально вскинул бровь. Джон вздохнул.
— Как я уже сказал, на тот момент, когда Шерлок оказался в моём охотничьем поместье, он умирал. Действительно умирал. Я не мог позволить тяжело раненному человеку покинуть мой дом в таком состоянии, не оказав ему всей необходимой для спасения жизни помощи. К тому же, я не был на тот момент совершенно уверен, что слуга князя Магнуссена, с которым я практически не общался, и попавший ко мне несчастный — одно и то же лицо. Парень был настолько истерзан и измождён, весь в шрамах и свежих порезах, едва прикрыт какими-то лохмотьями, что, скорее, напоминал сбежавшего от пиратов пленника, чем слугу правителя государства.
— Допустим, Вы действительно не сразу узнали в вашем госте раба Его Светлости, — подключился, наконец, к допросу второй судья, — но ведь это не могло продолжаться долго? В конце концов, Вам должно было стать ясно, кто ваш подопечный. Почему Вы, по крайней мере, не сообщили о нём князю?
