Члены трибунала тревожно заёрзали на своих местах, лишь император остался неподвижным, однако шевельнувшиеся желваки на бледных скулах указывали, что сообщение мэтра вызвало ответную реакцию и у него. Джон горестно вдохнул и поймал, наконец, сосредоточенный взгляд своего секретаря. Того, казалось, не слишком пока трогало обсуждение его собственной персоны, но вот напряжённое состояние короля доставляло ему явное беспокойство. Чтобы успокоить Преданного, Его Величество изо всех сил постарался взять себя в руки и вернуть решительный настрой. Удалось.
Тем временем, отъёрзавший в своём кресле судья вспомнил о своих обязанностях и прервал возникшее замешательство:
— И что же было после того, как Школа оказала помощь этому Универсалу?
— Мы вынуждены были оповестить князя Магнуссена о том, где находится его слуга, дабы получить на его счёт указания. Видите ли, как бы то ни было, по документам Шерлок был его собственностью…
Означенный князь довольно втянул ноздрями воздух и медленно, со значением, кивнул. Джон не повернул головы ни на звук, ни на движение, опасаясь выказать больше ненависти, чем было допустимо в пределах этого зала.
— И через некоторое время Шерлок получил распоряжение вернуться в Эплдор, — подрагивающим голосом продолжал меж тем бывший торговец. — Поскольку условия его возвращения были оговорены для него с особой… тщательностью, я из беспокойства счёл необходимым сопровождать его, тем более, мне всё равно предстояло везти новую группу выпускников в том же направлении. Пересекая Шотландию, мы были застигнуты ненастьем, в результате чего сбились с пути и оказались недалеко от охотничьего поместья Его Величества, — Ромус с достоинством поклонился Джону, — милостью которого были спасены от проливного дождя и весьма неуютной ночёвки в промозглую погоду под открытым небом.
— Вы представились Его Величеству? — заинтересованно поднял бровь судья, и Джон понял, что почти перестал дышать.
— Только по имени. Я прекрасно знал об отношении Его Величества к нашему заведению и не мог рисковать его благосклонным гостеприимством, назвав род своих занятий. Нам действительно нужен был ночлег.
— Хорошо, — судья побарабанил толстенькими пальцами по крышке стола. — В каком состоянии был на тот момент Преданный Шерлок?
Вздохи Ромуса уже никто не считал.
— В ужасном, если честно. Он не протянул бы и пары дней, несмотря на подготовку и нечеловеческую выносливость.
— Почему же вы о нём не заботились во время путешествия? — возмущённо вскинулся допрашивающий, впиваясь острым взглядом в старческое растерянное лицо.
— Но я не мог! Приказ Хозяина — это непреложный закон, выполнение которого обусловлено не только моральными, но и физическими ограничениями. Я и так старался хоть как-то облегчить тяжёлое положение порученного мне Преданного. Но состояние его здоровья было почти критическим, а условия транспортировки — слишком жёсткими для неокрепшего организма…
Судья, явно сбитый с толку, нетерпеливо потребовал:
— Я ничего не понял. Объясните.
И мэтр затараторил:
— Шерлоку был передан четкий приказ от князя Магнуссена — когда и каким образом он должен отправиться назад, в Эплдор: в цепях, практически обнажённым, без нормальной еды и возможности укрыться от непогоды, без возможности ночлега в тепле. Это было очень недвусмысленное распоряжение. И очень подробное. Его Светлость желал, чтобы Преданный получил достойное наказание за свою своевольную выходку — так милорд назвал неудавшуюся попытку слуги свести счёты с жизнью, — Ромус запнулся, словно ужаснувшись только что сказанному. Продолжил уже тише и медленнее: — Потому я и взялся его сопроводить… Я не мог ничего изменить, но рассчитывал хотя бы видеть, что происходит… И если парень совсем ослабеет — не дать напасть на него зверю или недоброму человеку… Понимаете, если бы даже он был здоров — такой способ путешествия был бы достаточно болезненным и опасным: холодная погода, непрекращающиеся ливни… А он, к тому же, был измучен не только ранениями, но и долгой разлукой с Хозяином, что само по себе уже является тяжким испытанием. И ослушаться приказа он не мог — в таком состоянии это убило бы его сразу.
Судейские, всё более хмурясь от недопонимания и удивления, бросали взгляды то на остававшегося непоколебимо-уверенным в своём праве князя Магнуссена, то на спокойное лицо Преданного, то на вцепившегося дрожащими пальцами в свой берет мэтра Ромуса. Наконец, общий вопрос был озвучен:
— Каким образом?
Старик, будто борясь с самим собой, с какой-то беспомощностью устремил взор на недовольно хмурящегося Гранд-Мастера.
Раздосадованный задержкой судья недобро взглянул на нерешительно замолчавшего мэтра и весомо добавил:
— Господин Ромус, вы обязаны ответить на этот вопрос. Вы в суде.
Мгновение поколебавшись, глава Школы кивнул, и его бывший соратник, получив это вынужденное разрешение, заговорил снова:
