Такая же участь часто ожидала и всё нехитрое имущество некоторых жителей, которые, несмотря на выплачиваемую из казны компенсацию, не были в восторге от подобного произвола властей, полагая, что все эти ухищрения — от дьявола и никак помочь против эпидемии не могут, а если что и поможет, то только божья воля, искренняя молитва и строгий пост.
Когда же по всему городу были открыты прививочные пункты, в которых лекари из младших служащих гильдии — вызвавшиеся добровольцами и наскоро обученные — наносили жителям неглубокие порезы, капая после в ранки несколько капель сыворотки, а затем ещё и вручали склянки с резко пахнущей мазью и желтоватым порошком, строго приказав обрабатывать ими как собственные тела, так и все имеющиеся в домах вещи, среди недовольного народа пополз негодующий ропот, вскоре переросший в слухи, что болезнь посетила шотландский берег совсем неспроста, а по воле колдуна, поселившегося с недавних пор в королевском дворце.
Собираясь в пабах или где-нибудь у колодцев, или же вовсе на рыночной площади, напуганные мещане шёпотом пересказывали друг другу самые невероятные и устрашающие сплетни, болтая о том, что наславший недуг колдун — молод и хорош собой, и так очаровал Его Величество, что тот шагу не может ступить, не посоветовавшись со своим дьявольским фаворитом.
«И глаза у чародея демонские, — передавалось из уст в уста настороженным шепотком, — глянет на человека — и всё про него знает! Чуть государя с одним из соседских князей не поссорил, а ещё какую-то табию, говорят, вызвал! И табия эта так послов египетских напужала, что откупались они золотом и ещё бог знает чем! И может, табия эта до сих пор по Эдинбургу шастает, и все болячки из-за неё, а не из-за грязной одёжи? Виданное ли дело, чтобы народ на улицах ловили, а потом насильно мыли, брили, да ещё и портки стирали? Кому они мешали, портки-то? Два года не стирались и ничё, никакого мора, разве что вши заедают, да чесотка, так это дело привычное. Ещё б два выдержали, а потом и выкинуть не жалко! А мыться каждую неделю — это ж разве по-христиански? С мылами какими-то? Дождичек божий, вон, и так всё время льёт, а летом в жару и в речке можно: переплыл пару раз туда-сюда и чистый — и сам, и одёжа!
Но король Джон, совершенно ворожеем околдованный, и не такое проклятому чернокнижнику вытворять позволяет. Говорят, отвёл ему для дьявольских обрядов старый монастырь с целой командой таких же нечестивых помощников, и именно там колдун собирает всех, у кого болезнь похитила душу, поселяет в их тела демонов, отчего несчастные воют звериными голосами и непрестанно бьются в судорогах, и готовит из них сатанинское войско, чтобы под шотландскими стягами покорять другие верные Христу страны и земли.»
Разумеется, большая часть горожан не верила в подобные кривотолки, поднимая на смех совсем уж распоясавшихся выдумщиков, но было много и тех, кто, слушая, в ужасе кивали и крестились, а потом шли разносить вредные сплетни дальше.
Да и чего можно было ожидать от невежественной толпы, от страха перед смертельной угрозой ищущей виноватых в обрушившемся на неё бедствии, если даже среди уважаемых и именитых докторов, после полученных сведений о распространителях болезни рискнувших-таки посетить госпиталь, предприняв при этом все возможные меры предосторожности, добрая половина с осуждением отнеслась к тем методам, при помощи которых несколько молодых провизоров под руководством королевского секретаря производили столь необходимую на данный момент вакцину.
Досточтимые служители Эскулапа, присланные Советом для выяснения текущего состояния дел в монастыре, с сомнением рассматривали сооружённое Шерлоком устройство, предназначенное для заражения и вскармливания насекомых, из которых потом изготовлялась противотифозная сыворотка, и недоверчиво выслушивали его пояснения о том, каким именно образом эта сыворотка получается. Их подозрительности не поубавил даже тот факт, что добытую первоначально вакцину королевский секретарь первым делом испытал на самом себе, чтобы убедиться в её безопасности, и лишь когда полученный результат его удовлетворил, применил средство на ещё нескольких добровольцах, вызвавшихся, в основном, из приставленной к госпиталю стражи.
Будучи консерваторами, как почти все учёные мужи, добившиеся на этом поприще имени и положения, представители столичной медицинской элиты долго испытывали терпение Преданного бесконечными вопросами, основная часть которых была продиктована скорее предубеждениями против всяческого прогресса, чем действительно научным интересом, а затем выразили практически единодушное мнение, что всё это действительно здорово попахивает магией и колдовством, имея, должно быть, в виду то обстоятельство, что для изготовления «кормилок» использовались тончайшие слои человеческой кожи, искусно снятые с трупов тех несчастных, кого спасти так и не удалось, а также кровь, взятая у больных.
