Возмущённый столь дремучим невежеством почтенных проверяющих, а также необходимостью отвлекаться от важных дел ради удовлетворения праздного и необъективного любопытства, Шерлок, в конце концов, вынудил их удалиться восвояси в свойственной только ему одному манере: начав озвучивать маленькие, но неприятные секретики, которые с лёгкостью «считывал» с лиц, одежды и поведения незваных гостей. Седовласые эскулапы, которых, естественно, совершенно не обрадовала перспектива подобного разоблачения, тут же заспешили в столицу, загоревшись внезапным желанием немедленно доложить Королевскому Совету о происходящем в госпитале.
— Зачем вы раздразнили этих гусей? — леди Хупер, чьё производство средств против зловредных насекомых не вызвало у ревизоров особого интереса, а следовательно — и нареканий, огорченно вздохнула. — Они будут вам мстить, сэр, вот увидите.
— У меня нет времени заниматься их выпасом, миледи, — парировал мужчина, принимая моллино сравнение докучливых лекарей со стадом пернатых водоплавающих. — А месть… Как они могут мне навредить? С их-то уровнем интеллекта?
Девушка, для которой возрастающая с каждым днём язвительность её гениального покровителя давно уже стала делом привычным и простительным, позволила себе не согласиться:
— Поверьте, подобные люди способны проявлять чудеса изобретательности, когда дело касается отмщения обидчикам.
— Я не намеревался их обидеть, просто хотел сэкономить время — и им, и себе, — пожал плечами Шерлок, словно не понимая, о чём идёт речь. — Иначе они бы полдня ещё торчали здесь, мешая нам работать.
Сознавая, что дальнейшие её слова не будут иметь для своенравного мужчины никакой убеждающей силы, мисс Молли лишь снова вздохнула и вернулась к прерванному занятию. Основная часть производства противовшинных средств была перенесена в один из сараев монастыря, где развернулся почти что цех с дюжиной рабочих — таких же волонтёров, как и весь остальной персонал госпиталя, — но составлять рецептуры порошков и мазей леди Хупер продолжала в лаборатории, деля помещение с королевским секретарём, чьё поведение для неё по-прежнему оставалось во многом необъяснимым и таинственным. И пока руки юной служительницы Панацеи привычно ссыпали, сливали, капали и смешивали, её пытливый ум направлял все свои силы, чтобы разгадать эту тайну, снова и снова принуждая бросать в сторону погружённого в работу Шерлока короткие несмелые взгляды, боясь быть пойманной за сим не слишком благовидным для девушки занятием.
К счастью, объект её пристального внимания был в данный момент полностью увлечён своими исследованиями, чтобы заметить этот интерес, не совсем подобающий воспитанной в строгих правилах леди, и карие глаза мисс Молли, почувствовав абсолютную безнаказанность, с каждой минутой становились смелее, всё дольше и дольше задерживаясь то на тёмной копне взъерошенных кудрей, то на чистой линии высокого лба, а то и на чувственном абрисе красиво очерченных губ. Мужчина же, будто напрочь позабыв о присутствии в лаборатории ещё одной живой души, казалось, всецело отдался увлекающим его разум и чувства изысканиям, о чём красноречиво свидетельствовала та богатая и быстро меняющаяся гамма эмоций и мыслей, что отражалась на его одухотворённом лице.
Наблюдавшая эту зачаровывающую игру Молли была ею совершенно околдована, и даже не заметила, как оставила свою работу, полностью предавшись одному лишь созерцанию. На мгновение ей показалось, что сам ангел спустился в их печальное пристанище, чтобы помочь его несчастным обитателям, и сейчас совершает какое-то таинство, должное принести всем покой и облегчение.
В каком-то смысле, так оно и было. Девушка, как и все при дворе, знала, кем на самом деле являлся королевский секретарь, но, в отличии от многих, не считала Шерлока порождением магии или колдовства. Ей хватало ума и образованности понять, что Преданные — это результат честолюбивой попытки пусть безумного, но гениального основателя Школы Идеальных Слуг доктора Франкенштейна с помощью науки усовершенствовать человека, придав ему качества, до этого свойственные только крылатым посланникам небес. Слышала леди Хупер и те многочисленные, хотя и однообразные слухи, что окружали пресловутое заведение, подобно устрашающему флёру, представляя Мастеров-наставников Школы жестокими надсмотрщиками, а методы, используемые для обучения воспитанников — чуть ли не инквизиторскими пытками.
