— У доктора Бэрримора множество достоинств, к тому же, он идеально подходит леди Хупер по темпераменту и схожести интересов, — упрямо настаивал на своём уличённый в сводничестве секретарь. — Боюсь, что столь увлекающаяся натура, как мисс Молли, рискует наделать опасных ошибок, следуя за своими бурными фантазиями. И если в ваших силах, государь, уберечь её от этого…
— Ты так уверен, что молодой доктор сможет сделать леди Хупер счастливой? — с сомнением покачал головой Джон.
— Безусловно, — уверенно парировал Преданный. — И потом: я ведь не прошу их поженить. Просто дайте возможность девушке рассмотреть все достоинства Джона Бэрримора. Должность при дворе, тем более — вашего лейб-медика, позволит им часто видеться и общаться на важные для обоих темы. И если взаимность интересов сможет перерасти во что-то большее…
— Ладно, убедил, — махнул рукой Джон, который сейчас был не против осчастливить всех вокруг. — Похоже, этот доктор действительно хорош, раз ты его так расхваливаешь. И если уж мы, как заправские Амуры, позаботились с тобой об интересах одного влюблённого, то, может быть, настало время позаботиться и о наших собственных?
Приблизившись, король с нежностью заглянул в глаза своему возлюбленному:
— Вчера ты говорил, что нужно вырыть каналы, чтобы уберечь город от чумы и прочих болезней… Это, конечно же, прекрасная идея сама по себе, но, честно сказать, я вообще готов сделать что угодно, лишь бы впредь не было причин разлучаться с тобой.
— Чертежи! Я привёз чертежи, милорд, — Шерлок, в непонятном и самому себе порыве, потянулся не к своему господину, явно ожидающему объятий, а к заплечной сумке, которая лежала тут же в одном из кресел, брошенная туда вместе с дорожным плащом.
— Шерлок, чудо ты моё неугомонное, — почти простонал Джон. — Ну какие могут быть сейчас чертежи? Все дела могут подождать и до утра. Шерлок?
Но Преданный, замерев, почти не слыша голоса своего господина и возлюбленного, стоял над раскрытой сумкой, взирая на её содержимое со смесью изумления и ужаса. Между аккуратно сложенных бумаг, вместо взятого у Молли флакона с новым средством от насекомых, лежал невесть как очутившийся там серебряный сосуд, который — Шерлок был в этом абсолютно уверен — он собственноручно выбросил в корзину с мусором.
— Шерлок? — ладонь Его Величества легла на плечо Преданного. От этого ласкового прикосновения, тепло которого ощущалось даже сквозь одежду, молодой человек вздрогнул, быстрым, почти инстинктивным движением захлопывая сумку. — О чём ты снова задумался?
— Так, ни о чём существенном, государь, — сморгнув, королевский секретарь поспешил стереть с лица выражение паники и отчаяния. Кашлянул, прочищая внезапно осипшее горло: — Прикидываю, что ещё можно сделать, чтобы глупые слухи, распространяющиеся обо мне в городе и при дворе, не смогли навредить Вам.
— О, об этом можешь не беспокоиться! — рука Джона мягко скользнула на спину Шерлока, поворачивая некстати озаботившегося любовника лицом к Его Величеству. — Ты произвёл неизгладимое впечатление на горожан во время молебна, а обоз, сегодня днём доставивший в Эдинбург первых исцелённых, довершил начатое. Люди встречали своих близких с таким восторгом, словно это мощи Святого Эгидия*. Клянусь — я слышал, как, воздавая хвалу, в толпе выкрикивали и твоё имя. Поистине, народ подобен переменчивому морю: ещё вчера они готовы были сжечь тебя на костре за колдовство, а сегодня величают героем и спасителем.
— Они всего лишь сменили одно заблуждение на другое, государь, — по всей видимости, Шерлок ничуть не разделял ликование шотландского монарха. — Если герои и существуют, я не являюсь одним из них.
— Позволь судить об этом тем, кто обязан тебе жизнью… — назидательно ткнув пальцем в украшенный росписью потолок, веско изрёк король.
— Я всего лишь выполнял свой долг, — не поднимая глаз, пожал плечами секретарь.
— И хочешь сказать, что это не приносило тебе никакого удовольствия? — вновь лукаво прищурился Джон. — Можешь сколько угодно делать вид, что у тебя нет ни чувств, ни сердца, но мы-то с тобой точно знаем, что это не так…
— Да, это не так, — почти беззвучно прошептал Преданный, сминая грубую кожу заплечника, надёжно скрывающую от глаз государя жуткий серебряный сосуд, доставленный коварным слугой злокозненного эплдорского правителя. — Не так…
По-своему истолковав печаль, внезапно охватившую его бесценного помощника, отнеся её к последствиям пробуждения истинной личности Шерлока, король вознамерился было безотлагательно исправить сие положение, использовав для этого самые нежные и действенные средства, имеющиеся в арсенале всякого истинно влюблённого, но обожаемый друг, легонько поцеловав кончики ласково гладящих его по щеке джоновых пальцев, задумчиво и чуть виновато отстранился.
В груди Его Величества шевельнулось недоброе предчувствие, для которого, казалось, не было никаких видимых причин.
— Что? — пытливо вглядываясь в родное лицо, стараясь поймать ускользающий взгляд, требовательно спросил король.
