— Почему нет? — с блуждающей улыбкой поглядывая на своего молчаливого собрата, Джим наполняет бокал рубиновым вином и подаёт Хозяину с лёгким поклоном, в котором почтение соединяется с некоторой дурашливостью. — Помнится, Шерлок был одним из лучших в искусстве обольщения среди кадетов. Другим даже приводили его в пример. Пусть пойдёт в покои к Его Величеству и применит этот свой талант.
— И что в итоге? — кривится Лорд. — Одна ночь страсти, которую всегда можно оправдать вином и искупить глубоким раскаянием? — Он задумчиво качает головой: — Нет, необходимо, чтобы Джон Ватсон как можно крепче запутался в этой паутине, чтобы не мог вырваться из неё, а самое главное — даже и не хотел бы! Чтобы наш ангелочек стал для Шотландца не просто приятным развлечением, а тем, кому он будет доверять, к чьему мнению станет прислушиваться. Но как это устроить, не зная слабостей сего человека?..
— Если у человека нет слабостей, нужно использовать его сильные стороны, — голос молчавшего до этого Шерлока звучит чётко и бесцветно.
Брови Джима удивлённо ползут вверх, в прозрачных глазах Хозяина вспыхивает искра любопытства, и даже отстранённо наблюдающая за происходящим раскинувшаяся на подушках Ирэн изображает на красивом личике определённую заинтересованность.
— Говори, — произносит князь повелительно.
Измученный бездеятельностью разум Универсала, за всё время пребывания у Хозяина так ни разу и не востребованный, набрасывается на поставленную задачу, словно изголодавшийся пёс — на кость.
— Я слышал, что король Джон добр, справедлив, милосерден, способен на самопожертвование ради спасения других, — слова нанизываются на смысл сказанного, словно жемчужины на соединяющую их нить. — Можно воспользоваться именно этими его качествами. Человеческие существа больше всего ценят в других людях собственные усилия, вложенные в них. Если хотите привязать к себе кого-то, дайте ему возможность сделать для вас что-нибудь хорошее и важное.
— Пожалуй, в этом что-то есть, — удовлетворённо щурится Хозяин после короткого раздумья и поощрительно кивает, требуя продолжать.
— Позволим Его Величеству спасти нашего ангелочка? В беде не только дамы выглядят особо притягательно, — откровенно веселится Джим.
— В хранилищах Школы мне попались заметки, описывающие один запрещённый обряд… — повинуясь властному жесту Лорда, начинает излагать известную ему информацию Преданный.
Воспоминание, совсем недавно казавшееся почти нереальным, навсегда оставленным в прошлой беспросветной жизни, просочилось в короткий полусон-полубред спутанного бесконечными пытками сознания, выталкивая из милосердного забытья в пропитанный запахом крови, выделений и горелой плоти полумрак камеры. Шерлок неосознанно дёрнулся, и тело мгновенно пронзила острая боль, почти сорвав с запёкшихся уст мучительный стон. Он с силой прикусил нижнюю губу, чувствуя, как рот наполняется солоноватой жидкостью.
Преданный лежал на «распятии», крепко прижатый за растянутые руки и ноги тонкими, но очень прочными из-за добавленных в них шёлковых нитей верёвками, продетыми в просверленные на концах Х-образного приспособления парные отверстия. Нехитрая, на первый взгляд, конструкция позволяла легко регулировать натяжение пут, сдавливающих запястья и щиколотки жертвы до тех пор, пока кисти и стопы — посиневшие и распухшие — не теряли всякую чувствительность.
С усилием отвлекаясь от достаточно болезненных ощущений, вызванных расположенным под поясницей толстым деревянным валиком, сплошь усеянным тупыми железными шипами, Шерлок попробовал пошевелить пальцами, пытаясь хотя бы немного восстановить кровообращение — судя по онемевшим конечностям и, казалось, готовому вот-вот сломаться позвоночнику, в таком состоянии он пребывал уже достаточно долго. И пускай после всех садистских ухищрений Его Светлости чувство времени отказывало всё чаще, в любом случае: останься он в этом положении ещё несколько часов, и лишённые притока крови ткани могут начать отмирать. Однако, осторожная попытка сменить позу оказалась ещё более мучительной, чем изматывающая неподвижность. На истерзанной губе появился ещё один укус — князь наверняка находился где-то неподалёку, и человек в Преданном не желал доставлять этому палачу удовольствие своими стонами.
О, этот слабый человек, пробудившийся в заледеневшей душе Идеального Слуги по велению короля Джона! Рядом с Его Величеством он был уместен и даже необходим, являясь источником светлой, почти детской радости и неиссякаемого вдохновения, превращая воспитанника Школы в нечто значительно большее, чем просто совершенное орудие для служения. Но сейчас, в подвалах Эплдорского замка, без него, делающего тело более чувствительным к боли, а сердце — к оскорблениям, было бы намного легче. И всё же, полностью отдавая себе отчёт в собственной значительно возросшей уязвимости, Шерлок ни секунды не жалел о полученном от шотландского монарха подарке. Он готов был платить за право быть, наконец, самим собой любую, самую высокую цену. Как и за жизнь и безопасность Джона.
