— Грег, ты же и сам знаешь, что является причиной моего недуга, — возразил король, кое-как справляясь с накатывающей волнами усталостью. — И чем быстрее мы доберёмся до княжеского замка, тем скорее у нас появится возможность устранить сию причину. Поверь: если всё обстоит так, как я думаю, испытываемые мною неудобства — лишь слабый отголосок того, что приходится выносить Шерлоку. О каком отдыхе может идти речь?
— И всё же, государь, — упрямо продолжал уговаривать Лестрейд. — Что толку доводить себя чуть ли не до обморока? Вряд ли Шерлоку станет лучше, если к его собственным страданиям прибавится ещё и Ваша слабость. Ведь Связь — явление двустороннее?
— Не знаю, — покачал головой Джон. — Мне всё время кажется, что он каким-то образом пытается отгородиться от меня. Будь это не так, вряд ли мои видения ограничивались бы лишь сумбурными снами, о которых непонятно, что и думать. Судя по нынешним физическим ощущениям и тому, как всё происходило между нами раньше, я должен бы сходить с ума гораздо… основательнее и нагляднее. Да и по оставленной записке теперь вполне понятно: Шерлок не хотел, чтобы я догадался об его истинных жертвенных намерениях, и сделал для этого всё, что мог. Попытка симулировать отсутствие Связи вписывается в подобный план достаточно логично, — Джон помолчал и вновь вздохнул. — Что и говорить: ему почти удалось сбить меня с толку, и единственное, чего Шерлок точно не предусмотрел, так это того, что сия ложь во спасение не заставит меня закрыться полностью, отказаться от него, вырвать с корнем из собственного сердца, рассердившись на мнимое предательство. Глупый мой гений! Он так и не сумел признать, что человеческая преданность ничуть не уступает верности Идеальных Слуг…
— Хотите сказать, что Ваше недомогание и сны, и еще эти жуткие отметины на теле… Всё должно было быть еще серьёзнее? Куда ж ещё-то? — недоумение легло на чело командира королевской охраны глубокой вертикальной морщиной.
— Я потерял часть души, Грег. На её месте не просто пустота — адская бездна, заполненная болью и горечью. Разве этого недостаточно, чтобы и тело стало настолько же ущербным? — горько усмехнулся Шотландец. — Знаешь, я всё время об этом думаю… А что, если?.. О, это просто предположение, и, поверь, я буду несказанно счастлив, окажись оно только плодом моей мнительности и воображения! Но что, если Шерлок действительно старается разорвать нашу Связь, и моё… лишь ЧАСТИЧНО неудовлетворительное состояние — вот такое, как оно есть сейчас — вызвано тем, что сил Преданного противостоять князю Магнуссену и одновременно держать установленный между нами барьер попросту не хватает? Ведь если это так, то с Шерлоком происходят очень… очень страшные вещи… — король яростно зажмурился. — Ну почему?.. Почему он уехал, не поговорив со мной? И зачем я только так настойчиво толкал его к свободе выбора и самостоятельности принимаемых решений?! А ты говоришь — отдых…
— Ваше Величество, — от услышанного капитану стало явно не по себе, но оправданная настойчивость не только верного слуги, но и старого друга была непоколебима, — я говорю об отдыхе только потому, что абсолютно уверен в его необходимости. Какую помощь Вы сможете оказать Шерлоку, если сами окажетесь беспомощны от утомления и бессонницы? Леди Хупер дала мне с собой хорошее снадобье, оно поможет Вам расслабиться и уснуть. Сделайте это не ради себя, а ради того, кто Вам дорог.
И хотя имя не было произнесено, последний аргумент подействовал на короля безотказно. Выпив предложенное Лестрейдом питьё, Джон улёгся-таки на предусмотрительно расстеленную у костра попону и накрыл гудящую голову полой дорожного плаща. Напряжённые мышцы действительно довольно скоро объяла успокаивающая истома, но перед тем, как провалиться в благословенный освежающий сон, Его Величество почувствовал, как из закрытых глаз выкатились злые обжигающие слёзы, и прошептал деревенеющими губами: «Только дождись меня, слышишь? Умоляю, Шерлок — будь живым!»
Серая стена чуть поблёскивала перед глазами каплями стекающей по шероховатой каменной поверхности воды, холодила упирающиеся в неё ладони, давая надёжную опору предательски подрагивающему телу.
Шерлоку пришлось неохотно признать, что эта передышка ему действительно необходима. Нет, силы сопротивляться у него ещё были, да и он скорее бы умер, чем стал умолять своих палачей о пощаде. Но постоянное напряжение, вызванное попытками стереть все воспоминания о короле Джоне, запретами на любую, даже самую мимолётную мысль о нём, стараниями если не уничтожить ставшую опасной для Господина и возлюбленного Связь, то, по крайней мере, создать иллюзию её разрыва, требовало колоссальных усилий, намного больших, чем заурядное противление пыткам. Тем более, что князь, несмотря на свои обещания, до сих пор не применил к вернувшемуся рабу ничего бесповоротно калечащего, словно стараясь распробовать возможности Идеального Слуги с неспешностью истинного гурмана.
