Секундно поколебавшись — не из-за сомнений, а от растерянности, вызванной внезапно нахлынувшими эмоциями, — но всё же подчиняясь внутреннему, непредвиденно приятному побуждению, Шерлок молча склонил голову и чуть заметно вздрогнул, когда его чела коснулись материнские уста. Объятия, так до конца и не разорванные, вновь окрепли, теперь уже не вынужденно, а по обоюдному желанию. Казалось, мать и сын прикипели друг к другу, позабыв о времени и людях вокруг, словно стирая разделившие их годы жестокой разлуки.
Не смея нарушить торжественность и трогательность момента семейного воссоединения, присутствующие застыли, тактично отводя глаза и смахивая невольные слёзы, однако сир Майкрофт, беспокоясь не столько о правилах приличия, сколько о душевном состоянии своих близких родственников, всё-таки рискнул прервать сей публичный тет-а-тет. Обменявшись многозначительным и понимающим взглядом с королём Джоном, чьё бдительное внимание также было неотрывно приковано к главным действующим лицам разворачивающегося события, Император обратился к Шерлоку с любезной непринуждённостью:
— Позвольте представить Вам, дорогой брат, и остальных членов вашей семьи: мою супругу королеву Антею и сыновей — Кристофера и Уильяма. Мальчики наслышаны о ваших необычайных талантах и просто мечтают познакомиться со своим дядей.
Отрекомендованные родственники, видимо, заранее хорошенько проинструктированные венценосным мужем и отцом по поводу соответствующего поведения, раскланялись с Его Высочеством со всей возможной уважительной деликатностью, а сам сир Майкрофт, меж тем, продолжил, ненавязчиво задавая происходящему верное направление и оберегая чувства Шерлока от дальнейшего ещё большего смятения:
— Уверен, у всех будет ещё достаточно времени познакомиться поближе, но сейчас… — Холмс-старший повернулся к Ватсону с почти извиняющимся видом: — За своими семейными радостями мы совсем забыли о нашем радушном хозяине. Ваше Величество, надеюсь, Вы простите нам эту невольную бестактность?
Выразив лицом и жестами полное удовлетворение складывающимся положением дел, Джон поспешил заверить Императора, что принимать у себя столь дорогих гостей, да ещё и по такому знаменательному поводу для него не только честь, но и счастье, а королева-мать, движимая глубочайшей признательностью, тут же приблизилась к Шотландцу, перемежая слова приветствия выражениями горячей коленопреклонённой благодарности.
Воспользовавшись тем, что на некоторое время всеобщий интерес переместился в сторону сих почтенных особ, Шерлок подступил к брату почти вплотную.
— Ты рассказал нашей матери… всё? — прошептал он, пристально наблюдая за тем, как королева Англии со слезами на глазах склоняется перед растерянным и не менее чем она растроганным Джоном, одновременно пытающимся и поднять статную, даже в такой ситуации исполненную потрясающего достоинства женщину, и не дать поцеловать предлагающие ей опору собственные руки. Принимая искреннюю признательность материнского сердца — «Спасибо Вам, Ваше Величество! Спасибо Вам за моего мальчика!» — молодой монарх явно не чувствовал себя достойным такого почитания и был невероятно смущён им, ответно и от всей души уверяя великую правительницу в своём восхищении твердостью её духа и стойкостью, которые потребовались при страшном известии о гибели мужа и младшего сына. Он не клялся в честности, утверждая, что совершенно не представляет, сколько сил должно понадобиться, чтобы пережить такое несчастье, однако любому прозорливому человеку и без того виделось ясным: король Шотландии не кривит душой, признавая собственную неуверенность в способности на нечто подобное. Только не в отношении Шерлока. Нет.
А его Шерлок, тем временем сам взбудораженный едва сдерживаемыми эмоциями, настойчиво наседал на внешне невозмутимого Императора:
— Всё?!
Тот, чуть улыбнувшись, безошибочно угадывая за этим несколько дерзким натиском не только попытку усмирить ошеломлённость чувств, но и неподдельное беспокойство об их общей родительнице, неопределённо качнул зажатой в руке тростью:
— Сокращённую версию. О том, как ты был взят в плен и попал в школу Идеальных Слуг, а после — к князю. Что Джон тебя спас, и теперь ты свободен, но так сдружился с шотландским львом, что лишать вас этой дружбы после всех пережитых испытаний просто бесчеловечно. А поскольку кто-то всё равно должен представлять английскую корону при эдинбургском дворе…
— Свободен? — младший брат шумно вдохнул. — Ты намеренно умолчал, что я теперь его Преданный, или она просто не спросила? Как вообще может быть, что королеве не доложили о таком? Ушам не верю… А если она всё же потребует моего возвращения?!
— Почему же не доложили? Разумеется, Её Величество в курсе всех общеизвестных фактов, касающихся твоей персоны, брат, — Майкрофт чуть слышно хмыкнул. И тут же с добродушной язвительностью поднял бровь: — А ты его Преданный?
