И тем не менее, показная флегматичность не могла одурачить шотландского короля, и без подсказок Связи догадывающегося об истинных душевных и сердечных настроениях возлюбленного. Хотя соединяющая двух мужчин нить, приобретающая поистине изумительную чувствительность лишь в моменты сильнейших потрясений и тяжелейших испытаний, в виду счастливого отсутствия и тех, и других в данное время несколько утратила свою связующую власть, Джон без особых усилий разгадал тревожные мысли, что бились и разбегались в непривычном замешательстве под любимыми до боли шоколадными кудрями. Посему оставшийся до визита державных англичан срок Его Величество потратил на успокаивающие беседы, стараясь нежностью и собственной решительностью внушить Шерлоку уверенность в самом благополучном исходе предстоящей знаменательной встречи.
Благородные намерения короля, подкреплённые небывалым для Ватсона красноречием и щедро приправленные восхитительно ласковыми объятиями вкупе с вдохновляюще страстными поцелуями, достигли-таки намеченной цели: когда карета, украшенная гербом правящего Дома Холмсов, остановилась у ступеней эдинбургского дворца, Шерлок встретил её появление если и не безмятежно, то, по крайней мере, без смущающей разум и сердце паники. Позволив себе лишь один короткий взгляд, брошенный на Джона в желании удостовериться — друг рядом, они вместе, а значит всё будет хорошо, — Шерлок глубоко вздохнул и шагнул навстречу ступившей на каменную мостовую эдинбургского замка английской королеве, в волнении протягивающей руки навстречу некогда потерянному, но заново обретённому самым чудесным образом сыну.
====== Глава 54 ======
Король Джон Ватсон Шотландский редко ошибался в людях. Не обладая какой-либо особой проницательностью или способностью увидеть все достоинства или недостатки человека по отворотам манжет, Его Величество, тем не менее, владел редким талантом открывать собственное сердце лишь тем, в чьих душах не было места ни злу, ни тьме. И английской королеве в своё время удалось без особого труда войти в этот избранный круг.
К сожалению, знакомство сих высокопоставленных особ случилось при весьма печальных обстоятельствах. Едва выйдя из того возраста, который принято называть «нежным», Джон пережил одну из самых своих горьких и трагичных утрат: его любящая мать — женщина бесконечной доброты, но хрупкого здоровья — покинула этот мир, так и не разрешившись очередным долгожданным наследником. Маленький Джонни, потерявший заодно с любимой матушкой и трепетно предвкушаемого младшего брата, предсказанного многоопытной придворной повитухой, был так потрясён произошедшим несчастьем, что полностью ушёл в себя, перестав не только разговаривать и принимать пищу, но и вообще хоть как-то реагировать на попытки обеспокоенных родственников и прислуги расшевелить мальчика, внезапно превратившегося в живое подобие соляного столба. Ни встревоженное внимание отца, ни сердечное участие старшей сестры, ни приобретшая поистине вселенские масштабы забота неотлучной кормилицы не могли проникнуть сквозь непробиваемую раковину абсолютной апатии, в которую ранимая душа юного принца спряталась от безжалостной и невозможной реальности. Собранные на консилиум доктора лишь беспомощно разводили руками, не зная, что противопоставить странному недугу, кроме успокоительных снадобий и лечебных пиявок. И если бы не молодая английская правительница, прибывшая в Эдинбург, чтобы отдать последнюю дань усопшей и поддержать державных соседей и родственников в тяжкую для них минуту, не известно — как бы сложилась в дальнейшем судьба славного наследника Дома Ватсонов.
Джон не помнил точно, что именно говорила ему тогда королева — а говорила она долго, мягко и ненавязчиво, но вместе с тем настойчиво и убедительно — какими словами увещала, но его память бережно хранила ощущение доброго всепроникающего тепла, исходящего от её ладони, ласково гладящей взъерошенные мальчишеские волосы, умиротворяющее журчание негромкого голоса, заполняющее возникшую в сердце пустоту, и неповторимый аромат духов, почему-то родной и успокаивающий, как и утешающие объятия, в которые он, наконец, позволил себя заключить, разразившись спасительными и облегчающими рыданиями. Погружаясь в свои детские воспоминания, Ватсон не мог внятно объяснить, почему, отвергая участие самых родных и близких, он доверился именно этой женщине: скорее всего, виной тому был её удивительный, унаследованный и старшим сыном Майкрофтом дар проникать в самую душу собеседника, подыскивая для этого не только нужные слова, но и правильные интонации, а возможно, причиной послужило то, что английская государыня сама тогда носила под сердцем дитя, и обострившиеся материнские инстинкты подсказали ей верный подход к убитому горем ребёнку, — но шотландский король был почти уверен, что Её Величеству и ныне хватит такта, мудрости и любви, чтобы вновь найти взаимопонимание теперь уже с собственным сыном, на чью непростую долю выпало слишком много тягостных и жестоких испытаний.
