Будто со стороны наблюдая за происходящими удивительными метаморфозами, Джон не мог отделаться от не лишённого капли разочарования изумления. Неужели это и есть его другая сторона, его страшная Тень? Выпущенный на свет божий, лишённый покрова темноты, наделяющей всё, попавшее в её владения, устрашающими очертаниями, коварный и кровожадный монстр превратился в существо, грозное разве что для врагов, но рядом с королевским избранником ставшее ручным и абсолютно безопасным. И этого он так долго боялся, загоняя в самый дальний закуток своей души?
Да, похоже, и здесь Шерлок оказался прав! На башне Данерской крепости его зверь также был с ними. «Мой!», «не отдам!», «никому не позволю!» — разве не что-то подобное чувствовал Джон и тогда, в последнюю, как он думал, их с возлюбленным ночь? Разве не рычал раненным львом, вколачивая Шерлока в стену до боли, до режущих спазмов? Разве не разрывал сумрак каземата отчаянным воем? И разве боялся в себе желания обладать и доминировать, которое, переплетаясь с бесконечной нежностью, превращалось в потребность оберегать и защищать любой ценой? Возможно, именно эта часть натуры и даёт ему силы, уравновешивая мягкость и покладистость характера, делая не только великодушным монархом, но и отважным воином?
Вздох облегчения едва не вырвался сквозь готовые раздвинуться в улыбке губы, но Джон вовремя сдержался, ощутив, как заинтересованность Шерлоком переходит от «зверя» к нему. Доверчивая беспомощность любовника завораживала и кружила голову, подбивая на что-то сумасшедшее, чего Шотландец себе ещё ни разу не позволял попробовать. Чуть отодвинувшись, он обласкал раскрытое, словно раковина, тело, прищуренным взором, прикидывая, откуда именно лучше начать поиск драгоценных жемчужин. Лев, всё ещё пребывающий бок о бок с человеком, поощрительно рыкнул, обострёнными инстинктами подсказывая верный путь, по которому Джон и отправился, нисколько не сомневаясь в принятом решении и пресекая поползновения Связи разгадать его замысел.
Несмотря на то, что подобное путешествие совершалось не впервые, в этот раз, определяемое новой конечной целью, оно казалось особо необычным и захватывающим. Неторопливо, получая наслаждение от каждой секунды, Джон сперва прошёлся по намеченному маршруту взглядом — словно убеждаясь в его правильности, но на самом деле любуясь открывшимися красотами, чарующей притягательностью не уступающими ни заснеженным вершинам гор, алмазным сиянием отражающим величие небес, ни бескрайнему океану, одинаково изумляющему и безмятежной гладью, и бушующими волнами.
Король Шотландии никогда не замечал за собой поэтических наклонностей, однако сейчас ему хотелось воспеть то, что видели его глаза. На ум пришли слова, заученные когда-то в юности, но теперь наполнившиеся новым буквальным смыслом.
О, ты прекрасен, возлюбленный мой, ты прекрасен!..
Джон не был уверен, что воспоминание в точности соответствует оригиналу, да сие было не так и важно. Не в силах дольше оставаться лишь зрителем, следуя за вспыхивающими в голове фразами, как за путеводными огнями, перемежая хранимое памятью с сиюминутными плодами собственной очарованной фантазии, он совершал паломничество по святым местам обожаемого тела, беззвучным шёпотом вычерчивая на этом дивном пергаменте свидетельства своей безграничной любви.
Весь ты прекрасен, возлюбленный мой, и пятна нет на тебе!
И шея твоя — как столп из слоновой кости…
Словно боясь оцарапать нежную кожу любимого мужчины сухими от страсти губами, Джон облизал их и только после этого позволил себе покуситься на драгоценную россыпь родинок на стройной шее, собирая их поцелуями, будто созревшие ягоды. Отстранившись, поймал на себе вопрошающий и слегка недоуменный взгляд, с затаённым лукавством наслаждаясь проступившим на скулах румянцем.
Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других…
Голова его — чистое золото;
глаза его — как голуби при потоках вод;
кудри его волнистые, чёрные, как ворон…
Вплетая пальцы в густые тёмно-шоколадные волны и убирая со лба чуть влажные завитки, король поцеловал заалевшую щеку, затем пылающий висок, попутно слизывая мелкие солёные росинки с едва ощутимым ароматом мускуса.
Голова твоя вся покрыта росою, кудри твои — ночною влагою…
Щёки твои — цветник ароматный, гряды благовонных растений;
Как половинки гранатового яблока — ланиты твои под кудрями твоими.
