Мы направляемся к столику прямо перед сценой. Мои глаза замечают Лилиану, которая сидит рядом со своим отцом и выглядит уморительно взволнованной. Мои глаза сканируют толпу, чтобы найти источник ее волнения… Эллиот. У которого вокруг множество женщин, и ему наплевать, что он показывает свою заинтересованность в Лилиану слишком очевидно, особенно, когда она снова ловит его взгляд.
Я слышу, как рядом со мной раздается смешок.
— Думаю, Эллиот на нее запал, — признает Карсон, делая глоток виски, который официантка только что поставила перед ним.
Я перевожу взгляд на него.
— Жаль, похоже, она уже ненавидит его до глубины души.
— Как и множество его девушек.
Внезапно свет тускнеет, и шторы распахиваются.
— Добрый вечер, леди и джентльмены. Я буду вашим развлекателем на ночь. Не волнуйтесь, джентльмены, хоть формально мы находимся в стрип-клубе, я не танцую. Если только ваша синьора не захочет позже устроить частное шоу, то я с радостью сделаю это! — толпа смеется над дрянным итальянцем. — Однажды я сказал эту шутку одному парню, и он вернулся с моей матерью! — толпа снова разражается смехом. — Без лишних слов, это все для важного человека, Винченцо Пенталини. С днем рождения, босс.
Мои глаза находят отца в центре толпы, он кивает человеку на сцене, и все остальные выкрикивают свои добрые пожелания. Мама сидит справа от него, это единственный день, когда она бывает в этом клубе.
Знаменитая итальянская джазовая песня льется изо рта человека, вызывая смесь свиста и приветствий. Я беру свой фруктовый коктейль, который другая официантка поставила передо мной, и перевожу взгляд на мужчину, сидящего рядом.
— Салют. За заслуженный вечер.
Мы чокаемся бокалами, и его глаза не отрываются от моих даже после того, как он делает глоток.
— Сегодня ты выглядишь просто божественно, mio angelo.
Мое сердце ускоряется от его слов, или, может быть, это алкоголь так течет по моим венам.
Карсон быстро встает из-за стола.
— Не хочешь потанцевать? — спрашивает он, протягивая руку, и я чувствую, как мое сердце бьется быстрее в ответ.
Однако я колеблюсь.
— Это всего лишь танец, Элайна.
Приказывая себе не думать слишком много об этом, я встаю и кладу свою руку в его, когда он ведет нас на танцпол. Люди медленно танцуют под звуки голоса какой-то певицы. Карсон притягивает мое тело к своему, и в мгновение ока мы раскачиваемся в такт музыке.
Я оглядываю толпу, замечая, что все взгляды прикованы к нам.
— Все пялятся, включая папу, — шепчу я ему, чувствуя, как жар поднимается к моим щекам от такого внимания.
— И что? — отвечает он, кружа меня вокруг от настороженных взглядов. — Как я уже сказал, это всего лишь танец.
— Да, но это выглядит… обманчиво.
— Люди всегда будут болтать, Элайна. Тебя не должно волновать, что они думают.
— Тебе легко говорить, Карсон. Ты не принцесса «Коза Ностры».
— Но я во второй в команде, и если что-то пойдет не так, и я буду обязан возглавить этот клан. У меня есть более важное дерьмо, о котором нужно беспокоиться, чем то, что бессмысленные люди говорят обо мне.
Я смотрю на мужчину передо мной, наполненного таким большим знанием для человека, которому всего двадцать восемь лет. Мой ум блуждает по тому, какие испытания и невзгоды бросила ему жизнь, чтобы он стал таким, какой он есть.
Алкоголь, проходящий через мой организм, придает смелости:
— Расскажи мне что-нибудь о себе.
Сначала он выглядит нерешительным, прежде чем ответить.
— Что бы ты хотела узнать?
Мой рот говорит до того, как мозг может остановить его.
— Всё.
Его глаза окинули меня мрачным взглядом.
— Всё? Как насчет чего-то более конкретного?
Я ломаю голову над бесконечным потоком вопросов и останавливаюсь на одном.
— В тот вечер, когда ты рассказала мне о своем детстве в Нью-Йорке, я спросила тебя о твоей семье, и ты сказал, что никогда не встречался с ними… почему?
Если бы не быстрое сжатие его челюсти, у меня не было бы других признаков того, что вопрос затрагивает его, потому что его лицо не выдает никаких эмоций. Но я вижу этот крошечный призрачный миг боли.
— Их убили.
Мой желудок сжимается от его ответа, и я проклинаю себя за то, что напомнила ему о трагической смерти его родителей.
Однако я знаю, что он не из тех, кто выражает горе, поэтому продолжаю.
— Есть братья и сестры?
Его рука сжимает мою талию.
— Ее удочерили в один годик, и больше я ее никогда не видел.
— Ты когда-нибудь хочешь связаться с ней?
— Если она узнает, это навредит ей.
— Но тебе же больно.
Наши взгляды встречаются, и я вижу, что задела за живое.
— Нельзя почувствовать боль, если долго прожил без души, Элайна.
Я отрываюсь от его пронзительного взгляда и продолжаю медленно двигаться в его объятиях.
В этом человеке есть слои, которые я никогда не перестану снимать, некоторые темнее других, но это не мешает мне хотеть раскрыть его полностью.
Он кружит меня в своих объятиях, и я снова грациозно соединяю свое тело с его. Я улыбаюсь ему, пытаясь поднять настроение.
— Кто научил тебя так хорошо танцевать?
Намек на улыбку играет на его губах.
