– Меган не только великолепный режиссер – она руководила всем показательным выступлением старшеклассников, – продолжает он. – Она отлично поработала за четыре года, в течение которых претворяла спектакли в жизнь на этой сцене – и давала мне больше возможностей тут перед вами выставлять себя дураком, чем я заслуживаю.
Ничто в истории моих отношений с Тайлером не могло подготовить меня к тому, как он теперь на меня посмотрел – с искренним уважением. Помощник выходит на сцену из-за кулис с огромным букетом белых орхидей в руках, и Оуэн ободряюще сжимает мою руку. Я поворачиваюсь к нему лицом, но он уже отпускает меня и уходит в тень. Оставляя меня в одиночестве у всех на виду.
Мои щеки заливает жаром. Наверное, я в какой-то момент взяла цветы у Эндрю Меты, потому что краем сознания чувствую плечом прижатые к нему лепестки, пока я утопаю в аплодисментах.
Выбрав позицию режиссера, я стремилась избегать таких моментов – когда все взгляды на мне, когда все восхищенные выкрики и любящая улыбка Роуз для меня. Я думала, что от такого будет неприятное ощущение, что я все это неизбежно потеряю вскоре в связи с переменами. Но его нет.
Ощущение такое, что я получила то, чего мне не хватало.
Я слышу, как кто-то за сценой кричит «Давай!», и я знаю без тени сомнения, что это Энтони, чей монолог из «Криминального чтива», между прочим, был великолепен. Дженна и Кейси смеются за мной, и постепенно аплодисменты умолкают. Все начинают толкаться к выходу, но не Маделайн. Она прорывается через толпу к сцене, на лице ее светится гордая улыбка.
Я спрыгиваю со сцены к ней.
– Ты идешь к Тайлеру в мужскую раздевалку? – спрашиваю я, ожидая, что она покраснеет.
Она и правда краснеет.
– Нет, – говорит она. – Я жду свою невероятно талантливую, великолепную подругу, выдающегося режиссера. – Она сгребает меня в тесные объятья.
– Ты такая молодец, что пришла, – говорю я, уткнувшись в ее толстовку. – Но вообще знай, я видела, как Тайлер пошел за сцену.
Маделайн выпускает меня из объятий и смотрит туда, не решаясь пойти.
– Мне все равно нужно поговорить с Роуз, – уверяю я. – Иди поздравь Тайлера. Я тебя потом найду.
Она сжимает меня еще раз, но мои слова ее убедили, и она вскакивает на сцену, чтобы отправиться за кулисы. Я присоединяюсь к давке на выход во двор. Надеясь найти Уилла (он же должен быть где-то здесь), я осматриваю толпу снаружи. Я хмурюсь, потому что никак не нахожу его, но вообще почти невозможно кого-то тут найти.
Впрочем, Роуз выделяется в толпе. Она ждет рядом со столом с напитками, и несмотря на то, какая во дворике густая толпа, ее беременному животу все дают пространство метрового радиуса. Она выглядит потерянной. Что я могу понять – она никогда не была ни на чем подобном.
Я подхожу к ней, не особо представляя, что собираюсь сказать. Я хочу поблагодарить ее за то, что пришла, но мы нечасто говорим с глазу на глаз. У меня нет готового сценария на такие случаи. Кроме того, я все еще чувствую себя так, будто предаю маму тем, что рада видеть здесь Роуз.
Ее глаза загораются, когда она замечает, как я выхожу к ней из толпы. Вместо слов благодарности из моего рта, стоит мне подойти к ней, почему-то доносится:
– Где Эрин?
Роуз моргает, а потом к ней возвращается самообладание.
– Я подумала, что до трех лет ей не стоит приобщаться к пригородному нигилизму «Смерти коммивояжера», – отвечает она, и я не могу сдержать смех. Приободренная, она ласково улыбается. – Было чудесно посмотреть твою сцену. Да и все представление. Ты сделала отличное мероприятие. Мне понравилась твоя сценография – то, как Вилли был все сильнее изолирован от остальных актеров по мере того, как его советы становились более оторванными от реальности.
Я растерялась от неожиданности. Именно такого эффекта я и добивалась.
– Ты… знаешь эту пьесу?
– Я изучала английскую литературу в колледже, – отвечает она с улыбкой. Не знаю, предательство ли это по отношению к маме, но я чувствую себя виноватой, потому что не знала этого о Роуз. И я понимаю, что, наверное, мало что вообще о ней знаю. Где она выросла, ее любимое кино, играла ли она сама когда-то в спектакле, почему она решила стать помощником адвоката.
– Очень мило с твоей стороны было прийти, – наконец говорю я, зная, что стоило сказать это раньше.
– Я очень рада, что получилось. – Она кивает на что-то за моей спиной, и улыбка ее становится игривой и понимающей. – Кажется, Биф Ломан с тобой хочет поговорить, что для меня сигнал уходить со сцены. До встречи дома.
– Ага. Увидимся.
– Хочешь, возьму твои цветы? – Она указывает на букет, который я и забыла, что держу в руках.
– Ой! – Я неуклюже протягиваю его. – Пожалуй, это хорошая идея. Спасибо, – говорю я, затем поворачиваюсь к Оуэну, который стоит в метре от меня, теребя галстук.
Я подхожу к нему и вытягиваю галстук из его рук.
