Навеки не твоя полностью

Вместо ответа я нажимаю на дверной звонок. Я в легком платье в цветочек, колготках и джинсовой куртке, одета не совсем по погоде, и я обхватываю себя руками, пока жду. По другую сторону двери раздается звук бегущих шагов, а затем голос Оуэна:

– Сэм, ты забыл про правило двери? – слышу я его строгий голос.

Шаги останавливаются, и в ответ Оуэну слышится голос, по звуку принадлежащий ребенку лет примерно десяти:

– Не открывать, пока не спросил, кто там, – голос звучит угрюмо. Я отступаю на шаг, расправляю платье, ожидая, что меня будут пристально рассматривать через глазок.

– Какая-то девчонка… в бабушкином платье. – Я скрещиваю руки на груди, несколько задетая, хотя мне и смешно при этом.

– Она красивая, – голос, то есть Сэм, продолжает, искупая свою вину: – Красивее, чем Козмо.

«Ха!» Мне определенно понравится Сэм.

– Козима, – слышу я, как Оуэн его раздраженно поправляет. Дверь распахивается, открывая моему взору Оуэна с ушами привычно ярко-малинового оттенка, а также маленького мальчика с уложенными в острые вертикальные пряди волосами, похожего лицом на Оуэна, в футболке с логотипом Minecraft.

– Ужасно извиняюсь за своего брата, – говорит Оуэн с чувством, затем смотрит мне за спину, губы его расплываются в легкой улыбке. – И часто ты проводишь время около моего дома?

Я вхожу, отказываясь смущаться.

– Да ладно, это же отличная улица. Хорошее освещение, красивые, э-э, деревья.

Его понимающая улыбка становится еще шире.

– Если бы я знал, что ты так любишь деревья, я бы тебя чаще приглашал в гости. – Он ведет меня в кухню. – Ты же знаешь, здесь тебе всегда рады, – добавляет он почти сразу, и в этой фразе его голос ласковее.

В кухне он хватает полосатый фартук и набрасывает его через голову.

– Ты готовишь ужин? – Я не прячу изумления.

Он что-то помешивает в стоящей на плите кастрюле.

– Ага, спагетти. Любимая еда Сэма.

– Нет, не любимая! – вопит Сэм из соседней комнаты.

Оуэн усмехается, и я понимаю, что этот диалог разыгрывается не впервые.

– Это его любимая еда из того, что я умею готовить, – поясняет он мне, – а полный список состоит из спагетти и спагетти. – Сэм входит в кухню, и Оуэн показывает на меня ложкой. – Сэм, это моя подруга Меган. Она с нами будет ужинать.

Я поворачиваюсь лицом к Сэму, собираясь уже помахать ему рукой, но он решительно подходит ко мне и протягивает руку.

– Приятно познакомиться, – говорит он официально, пожимая мою руку своей маленькой, но внезапно даже слишком твердой ладонью.

– Мне тоже приятно познакомиться, – отвечаю я. – И кстати, никакие бабушки мою одежду не носили.

Он прищуривается.

– Ты в этом точно уверена?

– Сэм, – предупреждает Оуэн.

– Все нормально, – смеюсь я. – Он же сказал, что я красивее, чем Козмо, так что я не в обиде. – Я многозначительно смотрю на Оуэна, ожидая его реакции – станет ли он защищать свою девушку или осадит своего гостя. Я засчитываю как свою победу, когда он молча поворачивается обратно к плите и начинает ложкой раскладывать спагетти по тарелкам.

Он относит одну в гостиную и кладет на маленький поцарапанный столик. Сэм забирается на свой стул, и я сажусь напротив него, пока Оуэн ходит на кухню еще за двумя тарелками.

– Ты в пьесе Оуэна, да? – спрашивает Сэм, жуя.

Так как я как раз сижу с полным ртом, за меня отвечает Оуэн.

– Меган – звезда пьесы. Она главная героиня, – проясняет он.

Глаза Сэма расширяются, и он смотрит на меня уже с уважением.

– Так ты Джульетта?

– Ты знаешь «Ромео и Джульетту»? – спрашиваю я заинтригованно. Видимо, любовь к театру в крови у семьи Окита.

– Оуэн мне рассказал, – гордо отвечает Сэм. – Он сказал, что это про самую классную и красивую девчонку на свете, и все такое, и ей нравится какой-то парень, а потом все умерли.

Я улыбаюсь Оуэну, обратив внимание на прилагательные, выбранные Сэмом.

– Какое меткое описание творения Шекспира, – говорю я, не отводя глаз от Оуэна. Затем я поднимаю бровь, посмотрев на Сэма. – А ты как думаешь, хорошая из меня Джульетта?

Сэм пожимает плечами.

– Оуэн говорит, что ты типа идеальная.

Я снова поворачиваюсь к Оуэну, не в силах удержаться от любопытства на тему того, что же он еще сказал о… моих актерских талантах. Но не успеваю я спросить, как он наклоняется, чтобы взъерошить брату волосы. Сэм вопит и отмахивается, возмущенный тем, что Оуэн портит его уложенную гелем прическу.

– Как там прошел твой диктант? – спрашивает Оуэн, убирая руку.

Сэм ворчит, явно уже забыв о наглом жесте брата.

– Девяносто восемь процентов, – бурчит он недовольно.

– И какое слово ты написал неправильно? – Оуэн игриво придает голосу упрек.

– Углерод, который химический! – Сэм с досадой хлопает рукой по столу.

Оуэн смеется.

– С этим у тебя всегда сложности, не так ли?

– Ну, Оуэн, – встреваю я, – «углерод», знаешь ли, сложное слово.

Оба Окиты смотрят на меня, у Оуэна выражение лица скептическое.

– Тебя тоже оно подводит в диктантах, Меган? – Он еще не ухмыляется, но уголок рта уже чуть загнулся.