Это ужасно, но, кажется, мой муж мне нравится…
И мне было так хорошо, что по коже до сих пор трепетные мурашки гуляют.
И плакать хочется именно от этого!
Потому что я не представляю, как к нашей близости отнесся сам Булат. И что он думает обо мне. По нему совершенно невозможно ничего понять!
Этот его снисходительный ироничный взгляд, показательное спокойствие, иногда мелькающее в синих глазах сдерживаемое раздражение…
Я для него только выгодная сделка? Экономические плюсы перевешивают эмоциональные минусы?
Эта ночь хоть чем-то отличается для моего мужа от того, что было у него Вероникой? Вообще от любого секса, который у него был?
Эти вопросы сводят с ума…И обволакивают чувством беспомощности.
А ещё все усугубляется тем, что у меня абсолютно нет опыта в общении с мужчинами, тем более в интимном плане.
Как понять, что ты для него особенная?
Тем более, когда у вас не было ни первого свидания, ни ухаживаний, ни подарков, ни значимых слов? Ничего…Вы чужие друг другу люди…Меня ему фактически продали.
А мне, как последней несчастной дурочке, все равно было хорошо…
И в груди тепло теперь. И хочется… Даже не секса, нет. Все саднит между ног, особенно после второго раза. Опустошение какое-то физическое накрыло. Но тянет прикоснуться, вдохнуть его запах, рассмотреть…
И я, подчиняясь инстинктам, медленно переворачиваюсь на другой бок, лицом к моему мужу. Разглядываю его в полумраке. Он кажется моложе спящим, нет вертикальной морщинки между бровей, густые ресницы подрагивают, обычно жесткие губы сейчас расслаблены и чуть приоткрыты. Я слышу, как Терехов мерно, глубоко дышит. Осмелев, протягиваю руку и убираю упавшую ему на лоб короткую прядь волос.
И тут же испуганно отшатываюсь, потому что он хмурится во сне и коротко что-то бормочет. А затем вдруг хватает меня и притягивает к себе. Так крепко, что я с трудом могу вздохнуть, уткнувшись носом ему чуть ниже ключицы. Булат закидывает на меня тяжеленную волосатую ногу, шумно выдыхает и снова дышит ровно и глубоко. Спит…
Черт…
Замираю, ожидая, когда сон его станет поглубже, чтобы выбраться. Сердце в горле стучит. От него такой жар идет, что между грудей у меня выступает испарина. Вдыхаю, а воздуха нет, только его запах… Закрываю глаза, ловя волны приятного трепета внутри. Это воспринимается тоже каким-то подвидом близости. Совершенно особенным. Сама не замечаю, как подстраиваю свое дыхание под его, мерное и глубокое. И через пару минут меня вырубает.
Когда открываю глаза утром, спальню уже заливает солнечный свет, а из ванной доносится шум льющейся воды. Сажусь на постели, растирая лицо ладонями. Картинки прошлой ночи вихрем носятся в голове, заставляя кожу розоветь и нагреваться.
На мне вчерашняя сорочка, слишком прозрачная в районе груди для дневного освещения. На простыне засохшее темно-красное пятно, при виде которого даже мои уши начинают пылать…
Шум воды стихает.
Черт, надо бы одеть что-то более скромное. Подрываюсь было с кровати за халатом, но дверь ванной уже распахивается и на пороге показывается Булат.
Он голый, если не считать полотенца, небрежно опоясывающего его бедра, как обычно спокойный и уверенный себе. В общем, полная моя противоположность.
– Привет, – бросает мне Терехов, небрежно изобразив улыбку, и направляется в гардеробную.
– Привет, – хриплю не своим голосом, кутаясь в одеяло до самой шеи.
От неловкости хочется сгореть, и по ощущениям я уже начинаю дымиться… А он… Он напевает себе под нос, возясь в гардеробной!
Я отчетливо слышу, как мой муж расслабленно мурлычет какой-то простенький мотив!
Беру телефон с тумбочки. Девятый час… Булат возвращается в спальню, уже одетый в черные джинсы. На ходу натягивает через голову серый тонкий джемпер, сверкая предо мной подтянутым волосатым животом. Холодный запах мужского парфюма ударяет по рецепторам, когда он подходит к кровати и берет с тумбочки свои часы.
– Мне уже пора, дела, – ловит мой взгляд, пока застегивает часы на запястье.
– Ладно, – нервно дергаю уголками губ в подобие улыбки.
Мне очень сложно прямо смотреть Терехову в глаза. Выдерживать этот контакт. Именно потому, что по поведению Булата можно решить, что вообще ничего не произошло между нами.
– Наталья, у тебя все хорошо? – ровно интересуется Булат.
Таким же тоном врач на приеме спрашивает, есть ли у меня жалобы…
– Да, хорошо, – облизываю губы.
– Точно? – он выгибает одну бровь, продолжая пытать меня внимательным взглядом. Ждет какого-то ответа, но у меня его нет!
У меня столько вопросов бурлит внутри, но я не могу четко их даже мысленно сформулировать. Тем более произнести вслух.
Пожалуй, основной – "Что будет дальше между нами?". Но о таком ведь не спрашивают…
И я молчу.
А Булат как-то уж слишком понимающе улыбается, огибает кровать и присаживается на корточки у края постели напротив меня.
"Как взрослый, который ищет зрительный контакт с ребенком на одном с ним уровне," – неприятно мелькает у меня в голове, и я поджимаю губы.
Терехов протягивает руку и гладит меня по щеке, едва касаясь пальцами.
– Сегодня постараюсь пораньше вернуться, – щурится, разглядывая меня.