– И смазка не нужна, да, Наташ?… Какая ты у меня вкусная девочка…– Булат бормочет довольно, отлипая от моей груди и целуя ниже, оставляя мокрую дорожку на животе, – Мокренькая, узенькая, так сжимаешь…прямо просишь, чтобы тебя…
Не договаривает, влажно целует лобок сквозь тонкую ткань трусиков, придерживая другой рукой мой живот. От того, как близко его рот к моей промежности, мне становится нехорошо… Я не готова… Не готова к такому!
– Не надо… Нет… Нет! – лопочу в панике, отталкивая его голову.
Терехов поднимает на меня пьяный взгляд.
– Дурочка…– фыркает.
– Пожалуйста…– чуть не хнычу, кусая губы.
Для меня это пока слишком…
Он раздраженно вздыхает, но не спорит. Вместо этого рывком стягивает с меня трусики по ногам. Потом спускает сорочку ещё ниже, и она просто остается болтаться вокруг моей талии скомканным поясом. Хочу было ее тоже снять, но Терехов уже ложится сверху, широко расталкивая мои ноги в стороны своими бедрами.
Его тяжесть оглушает даже несмотря на то, что он удерживает часть своего веса на локтях. От ощущения, как головка члена слепо тычется между набухших половых губ, немеет живот. Сжимаюсь рефлекторно в приступе страха, но Булат снова целует меня, требовательно и жадно, обнимает одной рукой мою голову, успокаивающе гладя по лбу, а другой крепко фиксирует бедро, чуть приподнимая себе навстречу. Мягко толкается, совсем чуть-чуть растягивая собой, еще чуть-чуть, еще… А потом плавно и неумолимо входит до конца, пока наши бедра не впечатываются друг в друга.
Меня прошивает таким чувством жжения, будто я внутри по шву разошлась. Из легких пропадает воздух, слезы наворачиваются на глаза. Это не больно, это… Мучительно неприятно, как несильный, но все-таки ожог, который все печет и печет.
– Ох, какая…– бормочет Булат пьяно, двигая бедрами назад, а потом снова толкаясь вперед, чем вызывает у меня мучительный стон.
– Все, расслабься, все, быстро сейчас…Потом…– мой муж шепчет будто в трансе. Его речь рваная, почти бессвязная.
Чувствую, что он сдерживается еще несколько толчков. Мышцы спины, ягодиц, плеч… Он весь будто каменеет при этом. Его кожа покрывается испариной, дыхание тихо сипит. Запахи вокруг тягучие и резкие. И это все настолько мужское, что я правда обмякаю, подчиняясь. Мне больше не остается ничего…
Особенно, когда Булат срывается и начинает быстро и резко вколачиваться в меня, вынуждая в голос стонать и цепляться ногтями за его напряженные плечи. Мне не столько больно, сколько некомфортно, тяжело, душно, трясет от каждого удара члена внутри, прошивая насквозь. И в то же время что-то есть в этом такое, отчего, когда Терехов ускоряется до бешеного темпа, а потом замирает и, шипя сквозь зубы, дергается во мне членом, кончая, я испытываю тяжелое, необъяснимое разочарование, что все закончилось…
Смотрю в потолок, разрываемая непонятными эмоциями. Мне понравилось? Черт, это все-таки было больно… Но мне до зуда хочется еще… Я нормальная? Наверно, нет…
Булат скатывается с меня, тяжело дыша. Падает на живот рядом, по хозяйски кладет тяжелую руку мне на бедро, поворачивает ко мне голову, лениво улыбается.
И мне чудится, что он читает мои мысли сейчас и знает, что я хочу его.
Клонит в сон так, будто марафон отбегал или на ударной тренировке попотел. Тело ватное, ног не чувствую. Вот тебе и маленькая, нулевая жена… И вроде бы быстро все, и не делали ничего необычного. Так, по минимальной обязательной программе…Да и куда было тянуть, Наталья чуть не шипела от боли и, судя по тому, как плечи сейчас жжет, в кровь меня расцарапала. Большеват я для ее первого раза оказался.
А оргазм все равно разбил до звезд в глазах. Может как раз и поэтому…
Лениво поворачиваю к ней голову, веки тяжелые, с трудом открываются. Протягиваю руку и глажу ее мягкое бедро. Обвожу кругами выступающую тазобедренную косточку. Кожа у моей Рыбки нежная, влажная, тускло светится в полумраке. Сама Наташа дышит шумно. Вижу, как ее небольшая грудь вздымается и опускается, приковывая внимание к стянутым в горошины от возбуждения, острым соскам.
Видеть ее хочу нормально. Рассмотреть.
В конце концов жена моя. Имею полное право.
Левой рукой нащупываю ночник на прикроватной тумбе и щелкаю выключателем. Спальню заливает тусклым желтым. Наталья вздрагивает и порывается одной рукой прикрыть грудь, а второй натянуть на свои бедра одеяло. Но я молча не даю. Лень разговаривать. Ловит мой взгляд и обратно откидывается на подушки. Разомлевшая, возбужденная, вся розовая. Дает на себя посмотреть, только мурашками заметно покрывается.
А глаза у самой пьяные-пьяные от похоти. Разбудил девочку, походу… Это хорошо…