Первый значимый юбилей готовились отметить с размахом. Сняли целую турбазу, пригласили больше сотни гостей, хотели повторить брачные клятвы, имитировав выездную регистрацию, но…
Мой дядя, Алан Фирадович Дадуров, и тут умудрился испортить мне жизнь, не вовремя умерев.
В итоге пришлось все отменять прямо накануне и, вместо веселых гуляниях, отправляться на траурную церемонию.
Его смерть не была неожиданной. Уже шесть лет, как Дадуров боролся с раком прямой кишки, и даже удивительно, что он так долго цеплялся за жизнь, в последний год превратившуюся для него в одно сплошное болезненное страдание.
Чувствовала ли я скорбь из-за смерти Алана Фирадовича? Нет.
Я так и не смогла ему простить тот ужас, который пережила, когда он хотел меня убить. И то, как легко он принял это решение.
Как ни крути, а я считала его хоть и черствым, но родным человеком. В конце концов, если бы не дядька, я бы оказалась в детском доме, поэтому я всегда чувствовала себя ему обязанной.
Ровно до той самой ночи, когда я, поддавшись глупому порыву ревности, решилась выкрасть у мужа документы.
Боже, какой молоденькой дурочкой я была тогда! Сейчас даже неловко вспоминать.
Но все наши ошибки – это лишь ступени к более счастливой, осознанной жизни, если нам хватает сил сделать из них выводы.
Я свой урок усвоила. Больше я ни разу не позволила недоверию встать между мной и Булатом. И жизнь наградила меня за это прекрасным мужчиной, которого я безгранично люблю и уважаю, устроенной жизнью и двумя чудесными дочками.
А, может, уже и тремя…
Булат распахивает передо мной пассажирскую дверь, и я сажусь в автомобиль. Пристегиваясь, непроизвольно оттягиваю ремень безопасности на уровне живота, хотя пока там еще нечего передавливать. Но я все равно задерживаю ладонь чуть ниже пупка, прислушиваясь к себе. По телу рассыпаются приятные мурашки. Муж ничего не замечает. Занят тем, чтобы выезжает из гаража.
– Надеюсь, церемония не слишком затянется, – вздыхает недовольно, – Нет желания там до вечера торчать.
– Сомневаюсь, там полгорода будет, одно прощание минимум час, – бросаю в ответ и убираю с живота руку.
Я хотела сказать Булату о третьей беременности сегодня, во время повторной брачной церемонии. Преподнести как подарок на наши десять лет. Но похороны – явно не самый подходящий антураж для такой новости, и теперь я жду более благоприятного момента.
– Как только закопают, уйдем.
– Конечно, – коротко соглашаюсь.
У Булата звонит телефон. Он переводит на громкую. Пока ведет машину, обсуждает дела, а я погружаюсь в свои мысли.
Такой значимый день…
Я помню наш никах так ярко, будто он был вчера.Захлестывают воспоминания. Я вообще заметила, что в беременность становлюсь особенно сентиментальной.
И очень быстро я узнала причину его тихого гнева.Как не могла спокойно на месте стоять – так нервничала, как нас благословляли. Как родственники с моей стороны взирали на нас с траурными лицами, полными скрытой угрозы, а дядя и вовсе от бессильной злости посерел.
Когда Булата спросили о махре, он преподнес мне два подарка. Моего любимого жеребца Принца, которого Терехов выкупил у Федорова для меня. И пакет дядиных акций.
Я тогда еще удивилась. Зачем? Во-первых, зачем мне такие деньги, а во-вторых, Дадуров же отдал их Булату в уплату своего долга. А оказалось, что это были другие акции, сверх того, на что они договорились при мне.
Когда я вышла из совета и ждала Булата в машине вместе с Ильей, мой муж, оставшись с мужчинами, предъявил Дадурову, что тот не дал за мной приданое. Долг долгом, а традиции надо соблюдать. И, как Алан Фирадович не пытался выкрутиться, совет принял сторону моего мужа, обязав дядю выделить мне в приданое часть моего наследства. Которую Булат благополучно и передарил мне же как махр.
Сказал, что это по праву мое и наших будущих детей.
Конечно, дядя такого ему простить не мог. До конца его жизни они так и не обмолвились и парой слов, вынужденно ведя вместе некоторые общие дела.
Но открытой вражды не было. Она была слишком невыгодна обоим сторонам. Дядя оставил нас в покое.
А после того, как Алан Фирадович тяжело заболел, между нашими семьями и вовсе наметилось потепление, так как во главе клана Дадуровых встал Аслан, а у него с Булатом и его родней были вполне ровные отношения.
Именно поэтому похороны мы пропустить не могли. Аслан воспринял бы это как знак неуважения прежде всего ко всей своей семье, а не лично к дяде.
Мелодия входящего звонка вырывает меня из раздумий. На экране высвечивается имя одного из моих конюхов. Да, я теперь совладелица конно-спортивного клуба. Акции, которые мне подарил муж на свадьбу, сыграли в итоге интересную роль в моей судьбе.
Пять лет назад Федоров решил расширяться и ему был необходим инвестор. Он обратился к Булату, предлагая ему долю в обмен на инвестиции. Мой муж обещал ему подумать, а ночью рассказал о предложении Федорова мне.