– Я не… – Я поискал подходящие слова. – На самом деле, я не слушаю. Я… чувствую.
– Что ж, я чувствую дуб.
– Это не дуб, а дерево катреданто.
– И кто теперь умничает?
– Тебе не нужно чувствовать дверь. Слушай то, что за дверью.
– Рукой?
– Просто попробуй.
На самом деле мне не нужно было даже пробовать. Это чувство щекотало мой разум уже несколько месяцев. Огромное создание в последнее время пробуждалось от сытого сна. А я за ним наблюдал.
Пока лето перетекало в осень и мы искореняли заговоры Авицци, дракон медленно шевелился, а я наблюдал за ним.
Когда мы отправляли люпари в Мераи, я наблюдал.
Когда мы получили донесение, что Чичека поймали в ловушку в открытом поле и он потерял много солдат, я наблюдал.
Пока воплощались в жизнь планы моего отца по созданию наволанской армии, я наблюдал.
И когда Чичек, хитрый лис, сбежал через болота, где утонули многие люпари, я наблюдал.
И когда Чичек благополучно укрылся в Чьелофриго – раненый, но под защитой стен своей крепости, чтобы зализать раны и создать новые проблемы, – я наблюдал.
И все это время дракон спал. Иногда он потягивался, будто огромная кошка, и я резко садился, изумленный мощью его движений. Но он затихал, и чувство угасало.
Однако сейчас, похоже, пробуждался.
– Что он тебе говорит? – спросила Челия.
– Он не… – Я тряхнул головой. – Это работает иначе. Он спит. Если прислушаться, можно проникнуть в его сны.
– Ты проникаешь в драконьи сны. И делаешь это своей рукой.
– Нет. Но это мне помогает…
Помогает тянуться к твари, стремиться к ней. Однако в действительности я теперь часто чувствовал дракона. Ощущение исчезало, если я находился далеко от палаццо, но усиливалось, когда я лежал в постели в ночной темноте. Оно напоминало сердцебиение. Всегда есть – но ты редко обращаешь внимание в дневной суете. Когда я сосредотачивался на каком-то деле – например, скакал на Пеньке или подводил баланс в гроссбухе, – мое сердце не прекращало биться, потому что иначе я бы умер, – но и не особо проявляло себя. Однако с наступлением ночи, когда весь палаццо погружался в сон, стук моего сердца громко отдавался в ушах.
– Я ничего не чувствую.
– Потому что не можешь успокоиться. Нужно быть спокойным.
– Я спокойна.
– Нет, ты все время движешься. Словно бабочка. Успокойся для разнообразия.
– Как…
– Представь, что лежишь в постели и можешь услышать сердце, но только если будешь лежать очень тихо и неподвижно. Почувствуешь, как оно стучит в груди. Услышишь его биение в ушах. Ощутишь, как твоя собственная кровь пульсирует по телу. Даже в кончиках пальцев. Как она добирается до лица. Как пульсирует под кожей, как пробегает по всему телу, снова, и снова, и снова… – Я сделал паузу. – Слушай, как если бы слушала пульсацию жизни внутри себя.
Я прижал ладонь к дереву рядом с рукой Челии, пытаясь вернуться в то мгновение, когда она меня отвлекла. Это было все равно что собирать нитки распустившегося вязания. Я заставил себя успокоиться. Дышать. Ощущать ночную прохладу кожей лица. Холодный воздух, проникающий в ноздри. Слушать.
Где же он?
Я слышал потрескивание факелов. Дерево под моей ладонью было гладким. Мой пульс пробегал от сердца к кончикам пальцев и обратно. Дракон здесь. Спит, подобно Колоссу Гиппатскому. Он всегда был здесь. Как мое сердцебиение. Я потянулся…
Дверь под моей рукой ожила. Я чувствовал текстуру древесины, жизнь, которой когда-то обладала высокая сосна катреданто. А потом дерево будто раскрылось под моей ладонью – и внезапно дракон оказался со мной, его присутствие хлынуло в мой разум, заполнило голову, продолжая расти, хотя казалось, что там уже не осталось места.
Он был огромным.
Я вновь почувствовал, какие мы маленькие в сравнении с ним. Какие простые. Какие бессмысленные. Ощутил груз драконьих лет. Пустынные ветра шуршали над барханами. Возникали леса, незнакомые деревья вырастали выше сосен катреданто, – а потом падали на землю. Появлялись и ширились города, а потом съеживались, поглощаемые песком, или войной, или голодом. Льды наползали с гор и медленно укрывали землю, а потом так же медленно таяли, оставляя зеленые просторы. Передо мной словно проходили все эпохи, до самой древности. Каково это – прожить столько лет? Знания дракона казались шире и глубже Лазури. Мой отец был образованным человеком. Он читал мудрости древней империи и выслушивал каждого, от ремесленника или фермера до короля, в поисках новых мудростей, которые могли ему пригодиться, однако его жизненный опыт насчитывал всего лишь десятилетия…
– Я ничего не чувствую, – сказала Челия, вернув меня в холод палаццо. – И уж точно ничего не слышу.
– Я же говорил. Нужно замереть.
– Я замерла.
Я взял ее руку и прижал к дереву.
– Замри наконец-то. Хоть один раз в жизни замри.
Дракон был там, рядом, и она почувствовала бы его, если бы попыталась. Сам я теперь едва ли мог его игнорировать. Было трудно поверить, что она ничего не чувствует. Я закрыл глаза и потянулся к дракону, а тот потянулся ко мне.
