Он продолжал оценивающе изучать нас. Я чувствовал, как дрожит рядом Челия, но под суровым взглядом Каззетты не осмеливался посмотреть на нее. Однако я остро ощущал ее присутствие, лихорадочный ритм сердца, быстрый и напуганный – совсем так же, как ощущал живой пульс дракона за дверью. Мы были по-прежнему связаны, и часть меня наслаждалась этой связью, даже когда я трясся под взглядом Каззетты.
Я попытался придумать объяснение.
– Мы…
– Уже поздно, – перебила меня Челия. – Мне пора в постель. – Она кивнула нам с достойным восхищения самообладанием, учитывая ее растрепанный вид. – Спокойной ночи вам обоим. – И повернулась, чтобы уйти.
– Сиа Челия, – мягко произнес Каззетта, и хотя его голос был медовым, Челия замерла на полушаге. – Кажется, ваши покои в противоположной стороне.
– Ай. Да. – Она развернулась, смущенная. – Конечно же. В той стороне. Какая я глупая.
Она протиснулась мимо нас, бормоча извинения, ее щеки заливал румянец, видимый даже на смуглой коже при свете факелов, и скрылась. Торопливые шаги обутых в мягкие тапочки ног затихли вдали. Остался только аромат ее духов.
Каззетта обратил свое внимание на меня.
– Красивая девушка, – сказал он.
– Правда? – Я попытался говорить небрежно. – Я не замечал.
Каззетта не улыбнулся.
– Не прикидывайтесь дураком, Давико. Вы не дурак. И никогда не стройте из себя дурака.
Я повесил голову. Он удовлетворенно кивнул.
– Так лучше. – Достал ключи и отпер библиотеку. – Мне нужен один гроссбух. Быть может, вы тоже найдете себе что-нибудь почитать перед сном.
– Почитать?.. – Я помедлил, пытаясь прочесть выражение лица Каззетты, понять, что он обо мне думает, но, конечно же, он был фаччиоскуро. – Да, – наконец ответил я. – Спасибо.
Я последовал за ним в ночную тишину библиотеки, отчасти ожидая, что драконий глаз оживет от моего присутствия и выдаст еще один мой постыдный секрет, но, хотя я ощущал вибрацию дракона, он не пошевелился.
В струившемся через окна лунном свете Каззетта разыскал гроссбух. Он зажег свечу и поставил рядом со своим местом, потом зажег еще одну для меня. Я взял предложенную свечу и сделал вид, будто изучаю полки, задержавшись возле «Историй императора Рейксина» в переводе Кафии, которые точно усыпили бы меня, открой любой том наугад.
В библиотеке царила тишина, нарушаемая лишь сухим шелестом страниц, которые переворачивал Каззетта, изучая колонки чисел. Я прошел дальше и остановился перед стихами Соппроса на оригинальном амонском. Забыл ли Каззетта мою встречу с Челией? Мне самому она уже казалась сном. Неужели и впрямь мы так тесно прижимались друг к другу, что наши тела, наша кожа, наши дыхания могли слиться? Как я прижимал ее крепко-крепко, как ее глаза – темные, распахнутые, вопрошающие – смотрели в мои…
– Она не для вас, – произнес Каззетта.
Я обернулся, но он не поднял головы от своего гроссбуха.
– Сиа Челия – обязательство, данное вашему отцу. – Он перевернул страницу, прошелся пальцем по числам. – Если он отдаст ее вам, это одно, но если вы возьмете ее сами – совсем другое. Даже ради собственного сына Девоначи не позволит нарушать свои обязательства.
Я мог возразить, что у меня не было подобных намерений, но хватило резкого взгляда Каззетты. Я выбрал иную тактику. Вновь повернулся к томам на полках, изображая такое же равнодушие, какое демонстрировал Каззетта.
– Как вышло, что Челия живет с нами?
– Сиа Челия, – поправил Каззетта.
Я изумленно посмотрел на него:
– Мы никогда не используем это почтительное обращение.
– Возможно, именно поэтому вы и забыли, что ее положение следует уважать.
– Ладно, сиа Челия. Почему отец взял в дом сиа Челию? Почему не убил ее вместе с семьей, как мы убили Авицци, как вы сожгли Спейньисси? Или не отправил в изгнание вместе с другими?
– Это дело вашего отца.
– Оно касается меня.
Каззетта пожал плечами:
– Она часть контракта. Патро ди Балкоси однажды не сдержал свои обязательства. Больше это не повторится. Она гарантия его покорности.
– Она не может быть всего лишь заложницей. Только не для великого Девоначи ди Регулаи. Наверняка есть иная причина, нежели просто нож у ее шеи.
– Если и есть, это не ваше дело.
– Она – товар? – не унимался я. – Отец продаст ее, как шерсть, когда вырастет цена? Я знаю, что он посылает ее к сиа Аллецции для обучения. Сделает из нее наложницу? Зачем вообще оставлять ее в живых? Зачем позволять ди Балкоси управлять оловянным рудником, вместо того чтобы накормить его мясом уличных собак? Какую выгоду получает мой отец, позволяя им жить?
Каззетта фыркнул:
– Не говорите глупостей, Давико. Не каждый конфликт кончается кровопролитием. У милосердия есть свои преимущества. Сиа Челия обеспечивает мир между двумя семьями. В конечном итоге она станет хорошей партией и доброй женой – и ди Балкоси и ди Регулаи будут вместе гордиться ею. Вот и все. Она воспитанница вашего отца, и вы будете ее уважать.
– Что, если я хочу на ней жениться?
Каззетта вскинул брови:
– А вы хотите?
