Луго выложил валета кубков и взял скрытую карту. Расклад определенно клонился в мою пользу. У меня был король кубков, а партнеры собирали кубки для меня. Кроме того, у меня был убийца. Если только у Каззетты или Луго не окажется наложницы, я вот-вот получу сильные карты.
Каззетта продолжил:
– Но почему вас так занимают бурные моря судьбы, Давико? – Он постучал по речной карте. – Почему не идти вдоль реки? Вверх по течению, подальше от моря? Если забраться достаточно далеко, победу одержит не Фортуна, а дечизо. Что сделает море, если я размещу свою башню здесь? – Он взял скрытую карту и выложил белую башню, которая для меня ничего не значила. – Море до нее не достанет. Здесь в моей власти все, а в его – ничего.
– Везде есть место случаю, – сказал я.
– Чи. – Каззетта налил себе вина из кувшина и отсалютовал мне. – Не Сиа Фортуна решает, подниму ли я этот стакан. Не она говорит мне, пить или нет. – Он сделал глоток. – Это царство дечизо, а не Фортуны. И я предпочитаю жить в нем.
– Думаю, ваша метафора слишком проста.
– Однако я выпью снова – и снова Сиа Фортуна не вмешается.
Мы сыграли еще один кон. Луго переставил карты в руке. Судя по выражению его лица, он, когда брал белую башню и выкладывал королеву червей, ждал случая разыграть башни и города.
– Давико прав, – сказал он. – Мы стоим одной ногой в каждом царстве. Это как город. Иногда река сильна, иногда прилив высок. Они оба нас касаются.
Каззетта поморщился:
– Сфай. Мы обладаем огромной властью. В нашей власти накрыть стол, за которым отобедает Сиа Фортуна. И чем больше мы практикуем дечизо, тем больше наше влияние на нее – и тем больше она любит нас, когда садится за стол. Фортуне нравятся работа, планы и намерения – и иногда, иногда пресная вода разливается и вся гавань наполняется нашими поступками. Вот как я это вижу.
Он открыл наложницу рядом с королевой червей. Наложница была единственной картой, способной дать отпор моему убийце. Я постарался скрыть радость.
– Это нельзя делать постоянно, – возразил я, беря очередную карту и делая равнодушное лицо.
Королева кубков. Теперь у меня король, королева и валет. И по-прежнему есть убийца.
– Неужели? – спросил Каззетта.
– Ничто не может постоянно идти в соответствии с планом, – сказал я.
– Допустим. Но многие люди полагают, что, раз это сложно, значит вообще не нужно этого делать. Выражаясь словами Гарагаццо, нет смысла бороться. – Он вскинул руки, будто в молитве к небесам. – О горе, Сиа Фортуна не любит меня! О горе, Сиа Фортуна повернулась ко мне спиной! – Его лицо стало жестким. – Госпоже Фортуне нет до нас дела. Вот она здесь – а вот ее нет. Я убил пятьдесят человек – и многие из них винили судьбу. Я убил пятьдесят человек – и, думаю, Госпожа Фортуна действительно раз пять направила мою руку. И я ей за это благодарен.
– Теперь вы утверждаете обратное тому, что…
Погрозив пальцем, Каззетта перебил меня:
– Однако в других случаях – в случаях, когда она обошлась со мной жестоко, очень жестоко, – я был наготове. – Он отчеканил, тыча пальцем в стол: – Я. Был. Наготове. Вы понимаете, Давико? Не могу утверждать, что убью сто человек или тысячу, но, думаю, у меня хорошие шансы убить шестьдесят, и вовсе не благодаря удаче.
Он открыл короля червей и раскинул королевское семейство веером.
– Готовиться – это одно, но, полагаю, вам все-таки требуется немного удачи, чтобы победить. – Я выложил короля кубков и его семейство, старшую масть в этом коне. – Как сейчас. Сиа Фортуна и мое планирование. И я выиграл.
Луго недовольно фыркнул и положил карты лицом на стол, признавая поражение, но Каззетта лишь вздохнул.
– Нет, Давико, вы готовитесь – и потому имеете больший шанс выиграть. Но Сиа Фортуна слишком ветрена. Вот она здесь, а вот ее нет. Если полагаетесь на ее помощь, то уже проиграли. Я хочу сказать, что победу всегда нужно украсть. Ее приносит не благосклонность Фортуны, а ваши собственные действия. Вы должны вырвать победу из ее рук, должны захватить ее – и оставить Фортуну ахать и дивиться вашей ловкости.
– И все же в этот раз она была благосклонна ко мне, – сказал я, указывая на карты.
– Она была благосклонна к вам. Но я хороший вор.
И с этими словами Каззетта положил убийцу на моего короля кубков.
– Это была моя карта! – воскликнул я. – Я держал ее в руке!
– Была, – любезно согласился Каззетта.
Знаменитый мерайский Палаццу Россо был построен из красного песчаника. Стоя на скале в излучине реки, издалека он казался грозным, но при приближении становился приветливым, с длинными красными колоннадами и садами, полными живых красок – весенней яркости, которая в Наволу придет только через месяц.
Если бы я не знал состояние финансов парла, то был бы впечатлен. Отец часто говорил, что не следует выставлять богатство напоказ, лучше дарить заметные подарки городу и вианомо, чтобы заслужить их любовь, чтобы все видели: ваши деньги идут им на пользу. Но если потратить все на привлечение внимания к самому себе, в чужих сердцах вырастет ненависть. Мы можем богато украшать свой палаццо внутри, но этой роскоши не должно быть видно с улицы.
