– Нет, я всего лишь считаю это противоестественным.
– Читать на амонском противоестественно. Иметь любящих друзей противоестественно. Естественно, ты ревнуешь.
– Никого не должны любить настолько сильно, чтобы ему не нужно было выполнять простую работу и разыскивать собственные стрелы.
– Как вы этому научили собаку? – спросил Полонос.
– Она сама так захотела. – Я ухмыльнулся Челии. – Естественно, потому, что любит меня.
– Фескато! – Челия мазнула тремя пальцами по щеке в мою сторону. – Из твоего рта вылетают фекалии. Одни лишь фекалии.
– Ревность тебе не к лицу, сестра.
В качестве награды я кинул Ленивке кусочек яблока. Та прыгнула за ним, изящно извернувшись, щелкнула челюстями и приземлилась.
– И она ест яблоки! – воскликнула Челия. – Думаю, это ненастоящая собака.
– Ей нравятся яблоки.
– Она должна есть мясо.
– Но ей нравятся яблоки, – возразил я, садясь на корточки и почесывая Ленивку за ушами. Она перекатилась на спину и подставила мне живот. – Не так ли, девочка? Ты обожаешь яблоки, верно?
Ленивка высунула язык и ухмыльнулась мне, счастливо поеживаясь, задрав лапы.
Челия плюхнулась на траву рядом с нами.
– Ты выбрал наряд для великого события?
Я непонимающе посмотрел на нее.
– Твой день имени? Совершеннолетие? Превращение в мужчину? Провозглашение наследником твоего отца?
– А-а… Это.
Челия закатила глаза.
– Скоро тебе вручат штандарт величайшего номо банка мерканта в свете Амо – и все, что ты можешь сказать: «А-а, это», – словно тебя ждет проклятие фаты. – Она покачала головой. – Ты такой один, Давико. Другого нет.
На самом деле я не обрадовался напоминанию. Я так наслаждался прогулкой, наслаждался солнечным светом и обществом Ленивки, Челии и Джованни, что совсем забыл про свое совершеннолетие. А теперь разом вспомнил, и оно замаячило на горизонте, подобно черной буре, вселяя в меня смутный страх.
– В чем дело, Давико?
Полонос и Релус присоединились к нам, расслабленно скрестили ноги на траве. Релус сорвал яркий одуванчик и стал безмятежно жевать его.
Я покачал головой:
– Ни в чем. Вы не поймете.
– А ты дай нам шанс.
– У него нет наряда для дня имени, – сообщила Челия. – Бедное дитя.
– Дело не в этом, – начал возражать я, однако Полонос и Релус уже хохотали, что заставило Джованни поднять глаза, встать и подойти к нам.
– Что случилось?
– День имени Давико. Он до сих пор не выбрал себе наряд.
– Авиниксиус в день имени надел доспехи.
– Без сомнения, чтобы защититься от уцелевших кузенов.
– Вам тоже следует надеть доспехи, – сказал Полонос. – Они понадобятся, чтобы защититься от всех сиалин, что придут в гости.
– Вам нужно бежать, – посоветовал Релус. – Если сиана Ашья схватит вас, вы никогда не вырветесь из ее рук. Она укутает вас в шелка и драгоценности, сделает похожим на детскую куклу.
Челия раздраженно посмотрела на них:
– От вас никакой помощи.
– Помощи? – Релус ошеломленно повернулся к Полоносу. – От нас требовалось это? Помощь?
– Только не от меня, – возразил Полонос. – Я надеялся усугубить ситуацию.
– Как и я! – Солдаты ухмыльнулись друг другу. – Должно быть, мы братья! – воскликнули они и расхохотались.
Челия мазнула двумя пальцами по глазу в их сторону.
– Сфай, ну и парочка. Если бы человек тонул, вы бы плясали на его голове.
– Только если бы вода была глубокой, – ответил Релус.
– Люблю смотреть, как захлебываются люди, – согласился Полонос.
Аган Хан присоединился к нам и тоже сел на траву, скрестив ноги.
– По какому поводу веселье?
– Давико скоро станет мужчиной, – ответил Полонос, срывая очередной одуванчик. – Он в ужасе. Все прекрасные девицы всей Сотни имен накинутся на него, и придется выбирать. Сиалины выстроятся до края Лазури, до самого горизонта и даже дальше. Короли и принцы будут трястись от страха, что он лишит их кредита. Все склонятся перед ним. И потому он сидит такой несчастный. – Солдат подмигнул Челии. – Бедное дитя.
К моему изумлению, Аган Хан не стал смеяться. Вместо этого он нахмурился. Его лоб пошел морщинами.
– Это ноша, – сказал он.
Полонос и Релус заржали, но Аган Хан усмирил их взглядом.
– Обязанности реальны. Ноша ответственности нелегка. Вам хватает проницательности увидеть ее, Давико. Вы не похожи на детей старых нобили, которые расхаживают, как павлины, в уверенности, что просто заслужили свое богатство, точно так же, как воображают, будто покорность рабов и слуг принадлежит им по праву. Мы все их знаем – тех, кто проводит дни, бахвалясь древней славой своего имени, распутничая в квартале стеклянных окон, гоняясь за наложницами, которых тренирует сиа Аллецция, напиваясь на Куадраццо-Амо и вызывая на дуэль всякого, кто на них взглянет. – Он поморщился. – Они думают, что благородны, потому что у них древнее имя, но это не так.
Я смущенно покосился на Джованни, гадая, не обидится ли тот, ведь он был таким же нобили, как и Пьеро с Чьерко, но Джованни внимательно слушал и кивал. Аган Хан продолжил:
