– Мнение этой девочки не должно вас волновать. Теперь вы будете встречаться с архиномо.
– Архиномо и их дочерьми, – кисло сказал я.
– Прекрасными дочерьми, – уточнила Ашья, вместе с портным подрубая мне рукава. – Стойте смирно, иначе вас уколют.
Я покорился, но был расстроен. Челия делала подобные мероприятия терпимыми. Она хотя бы оживляла их остроумными замечаниями. Сейчас она бы дразнила меня, обещая, что дочери архиномо станут падать в обморок при виде моих длинных рукавов, или утверждая, что моя шея, растянутая высоким царапающимся воротником, похожа на цыплячью. Что угодно, лишь бы развеять скуку. А вместо этого она сбежала, оставив меня на растерзание Ашье.
Ашья обошла меня кругом. Подергала длинный камзол.
– Да. Так лучше. – Она потрогала ткань. – Но я не уверена насчет цвета. Кремовый…
– Это отменный ксимский шелк! – возразил маэстро. – Он лучше, чем производят наши собственные мануфактуры. Предназначался для королевских лиц и был вывезен контрабандистами с большим риском. Мы не можем изготовить ничего подобного даже здесь, в Наволе.
– Да, мы с вами знаем, что это лучший шелк, но наволанцы… – Она нахмурилась. – Они любят яркие цвета.
– Будь Челия здесь, она бы вам сказала, – вспылил я. – Она мыслит как истинная наволанка.
Ашья прищурилась, оценивая мой выпад:
– Однако вы тоже истинный наволанец, но помощи от вас никакой.
Она встала рядом с портным и мрачно оглядела меня, размышляя.
– Думаю, нам будет достаточно Мерио. Давико, сходите и покажите ему цвет. Быстро. – Она хлопнула в ладоши, словно я был слугой. – Быстро, молодой Бык. У нас мало времени. Маэстро должен сшить камзол и доделать вышивку, а он не сможет заняться этим, пока камзол на вас.
Надувшись, я вышел из апартаментов Ашьи и спустился по лестнице. Миновал длинный приемный зал, где мы проводили семейные торжества в окружении образов старых богов, и из тени колонн ступил на садовый куадра.
Здесь, на одной из стен, отец приказал поместить фреску в память о моей матери. Она была в образе Эростейи, спавшей рядом с каменным медведем в высоких горах, в то время как другие животные выглядывали из зарослей, чтобы полюбоваться ее красотой и защитить ее. Эта картина была сильнее моих воспоминаний о женщине, с которой у меня ассоциировались запахи кардамона и меда, мягкость прикосновений к моей щеке. Глядя на фреску, я ощутил подкрадывающийся стыд за то, что назвал Ашью не наволанкой. Я знал, что эти слова причинят ей боль, и не ошибся. Нужно будет извиниться. Ашья желала мне добра и любила моего отца. На свой лад она хотела для меня самого лучшего. Но все же она была чужой, и мне не нравилось, что она ведет себя будто моя настоящая мать. Хотя ин веритас[37] другой матери у меня не было.
Я прошел через сад, размышляя о неприятных извинениях.
Сквозь шеренгу арок мне следовало пройти в наш куадра премиа, но вместо того, чтобы направиться в кабинеты банка, где стрекотали счеты, я остановился. Меня манила лестница, ведущая на верхние галереи. Там располагались мои комнаты.
Челия играла в «лягушку и лисицу».
Почему не я?
Прежде чем эта мысль оформилась, появилась Ленивка, которая шаловливо посмотрела на меня, виляя хвостом.
Свобода звала.
Последовать ли мне приказу Ашьи?
Или украсть свою свободу?
В мгновение ока мы взлетели по лестнице, пронеслись по галерее, выходившей во двор, и вот я уже у себя, скидываю тонкие шелка и натягиваю бриджи и льняную рубашку.
– Нужно торопиться, – сказал я Ленивке, вилявшей хвостом от радости. – Мы же не хотим, чтобы Ашья нас поймала.
Я сунул кинжал в наручные ножны, как учил Каззетта, и мы вновь спустились по лестнице, тихие, словно воры в квартале Сангро, принюхиваясь, чтобы не пропустить малейшее облачко духов Ашьи, прислушиваясь, чтобы различить шелест ее мягких туфель по камню.
Полонос сидел у ворот и подбрасывал в воздух кинжал. Заметив нас, с настороженным видом крадущихся вокруг фонтана Урулы, он разгадал наши намерения. Мгновенно вскочил, спрятав кинжал, и зашагал рядом.
– Больше никаких портных и шелков сегодня?
– Мы уходим из этого похожего на гробницу палаццо, уходим как можно дальше от Ашьи, – ответил я. – Не желаешь стакан холодного вина?
– Ла сиана рассердится.
– Она правит моим отцом, а не мной.
Полонос фыркнул, но не стал препятствовать нашему уходу из палаццо.
На самом деле, несмотря на браваду, мне было стыдно за свой побег. Теперь придется извиняться еще и за это. Ашья попала в наш палаццо в цепях, и не ее вина, что она была чужестранкой и иногда вела себя необычно. На самом деле, несмотря на иноземное происхождение, она мастерски разбиралась в политике и обычаях послов и архиномо, с которыми мой отец сидел за доской. Она наполнила наш дом интеллектом, культурой и изяществом. Немногие в Наволе могли сравниться с ней, несмотря на ее тройные метки. Однако сегодня по какой-то причине я не мог ее вынести. Кроме того, меня бесило, что Челия наслаждалась свободой, в то время как я был обречен на колкие воротнички и цокающий язык Ашьи.
– Ты видел, куда пошла Челия? – спросил я Полоноса.
Он поднял брови:
