Навола полностью

– Я знаю, что мужчинам больше нравится смотреть на себя, чем на правду своих женщин.

– Я не такой, – возразил я.

– Нет. Конечно, ты не такой.

Я остановился.

– Ай! Ты поступаешь со мной так прямо сейчас. Говоришь мне то, что я хочу услышать.

– Я не…

– Да! Я вижу тебя. Не думай, будто я тебя не вижу. Ты говоришь одно, а имеешь в виду совсем другое. Ты приспешница сиа Лисаны! Сегодня ускользнула и бросила меня на растерзание Ашье и ее портному, без всяких объяснений…

– Оставь своей сестре ее тайны. У меня должны быть дамские секреты.

В ее устах это прозвучало по-девичьи, дразняще и кокетливо, но я видел, как она скрылась в садах удовольствий сиа Аллецции, и потому отнесся к ее словам более мрачно. Я понял, что совсем ее не знаю. Где она научилась так поддразнивать? Так игриво трепетать веками? Так искусно манипулировать моими чувствами, что, не будь я начеку, отвлекся бы, убрел в сторону и заблудился? Точно так же лесные фаты заманивали разгневанного мужа, когда тот являлся мстить Калибе. Челия хочет обмануть и одурачить, даже сейчас.

– Я тебя видел, – отрывисто произнес я.

Это застало ее врасплох.

– Видел что, Давико?

Теперь, произнеся эти слова, я не собирался брать их назад.

– Видел, как ты крадешься по улицам. Как идешь к воротам сиа Аллецции ди Виолеттанотте. Как входишь в них.

Челия рассмеялась.

– Видел, как я вхожу. Чи. – Она презрительно махнула рукой. – Значит, ты ничего не видел.

Челия повернулась, чтобы продолжить путь, но я схватил ее запястье.

– Я видел, как ты вошла в ворота куртизанки. А когда спросил, где ты была, ты солгала. А когда спросил снова, ты увильнула от ответа. Если бы я не видел это своими глазами, то не узнал бы, что твои слова фальшивы, а на лице – маска.

– Это ерунда. Я солгала, потому что это тебя не касалось.

Она попыталась освободиться, но я притянул обратно к себе.

– Ты пачкаешь имя Регулаи.

– Твоя сестра может запачкать твое имя не больше, чем ты сам.

– В этом ты мне не сестра. Ты сделала из себя игрушку для мужчин.

– Ай? Ми вери дичи?[43] – Ее темные глаза гневно сверкнули. – Значит, мы не брат и сестра теперь, когда я тебя смущаю? Вот я ди Регулаи – а вот всего лишь ди Балкоси? Сфай, Давико. Столь быстро принял – и столь быстро выгнал. И все из-за своего смущения.

– Смущения? – Я потрясенно уставился на нее. – Это слишком слабое слово. Что скажут люди о моем отце, если ты стала наложницей, пока он хранил честь твоего имени под своей крышей?

– Они ничего не скажут, потому что ничего не узнают.

– Тогда как ты объяснишь это моему отцу? Ашье? Как объяснишь им, что стала шлюхой?

– Шлюхой? – Губы Челии скривились, и она с жалостью посмотрела на меня. – Ай, Давико. Я ничего им не скажу, потому что они и так знают.

Я уставился на нее. Сказать, что я был ошеломлен, – все равно что назвать ошеломленной корову после удара мясницкого молота. Внезапно город у меня под ногами словно накренился. В мире не осталось ничего твердого.

– Они… знают?

Натянутая улыбка играла на губах Челии.

– Иногда Ашья сама меня туда приводит. О! Это тебя тревожит, Давико?

– Ашья приводит тебя туда?

– Часто. – Челия тряхнула волосами. – Ей нравится сопровождать меня.

Я онемел. Просто таращился на нее, разинув рот, словно рыба, умирающая на влажном речном берегу. Челия насмешливо наблюдала за мной, и в ее темных глазах я увидел водоворот знания; эти глаза словно говорили мне, что она – женщина, а я – ребенок и ничего не ведаю о мире.

– Итак? Что ты об этом думаешь, Давико? Можешь это вообразить? – Она дразняще облизнула губу. – Ты ведь видел рисунки Адиво в библиотеке отца, а значит, должен быть в состоянии представить. Только подумай. Я. Ашья. Сиа Аллецция. Три женщины, пьяные от вина, наши конечности переплетены, мужчины смотрят. Подумай. Расшнурованные корсажи, вздымающиеся груди, задранные юбки, ищущие под ними пальцы… – Она застонала. – О… о… о… Сиа Аллецция такая мастерица, ее язык, ее поцелуи на моих бедрах…

Она умолкла, рассмеявшись при виде моего шока.

– Ай! Давико! – Она снова рассмеялась. – Ты сидишь над рисунками Адиво с высунутым языком, точно собака, но, когда дело доходит до реальных женщин, у тебя столько предрассудков.

– Это правда… то, что вы?..

– А разве ты не это себе представил? – Глаза Челии сверкнули, но потом она смягчилась. – Матра ди Амо, Давико. Твое лицо… Я больше не могу тебя мучить. Почему ты вообразил такое? Почему твой разум полон таких мыслей?

– Потому что я тебя видел!

– Чи. Ты меня видел. Видел, как я вошла в сладострастное поместье госпожи Аллецции – и, войдя туда, шагнула в царство твоих лихорадочных мальчишеских грез, в которых ты теребишь свой член каждую ночь, пока тот не отвалится.

Я видел, что она со мной играет, но все равно покраснел.

– Пожалуйста, Челия. Я не понимаю.

– Что, если я скажу, что у тебя нет права знать? Нет права спрашивать? Если у тебя столько предрассудков, спроси Ашью. Или своего отца. Это он меня послал.

– Мой отец? – Я был потрясен. – Он хочет сделать из тебя куртизанку?