– Нет, не займешься, – ответил Аган Хан. – Ты будешь извиняться перед послом. Ашья научит тебя, как преклонить колени и пометить щеку, чтобы он воспринял извинения всерьез. А теперь идите. Оба.
Парочка подчинилась, но, оказавшись снаружи, тут же принялась ругаться.
– Как тебя угораздило пропустить третий нож?
– Я обыскивал нижнюю половину. Верхняя была твоей.
– Три проклятых ножа…
Они вышли из двора. Аган Хан подождал, пока смолкнут их голоса, покачал головой со снисходительно-раздраженным выражением и обернулся ко мне.
– Я сейчас очень занят, Давико. Быть может, у Челии найдется время для тренировки. Близится ваш день имени – все сбились с ног… С вами все в порядке?
При упоминании дня имени я скривился от спазма желудка. В последнее время такое случалось все чаще. Маниакальные встречи с торговцами, доставка вин и сластей, подарки от сановников, а также неиссякаемый поток гостей постоянно напоминали о том, что мое Вступление вот-вот произойдет, и теперь желудок донимал меня ежедневно.
Мой друг Пьеро подошел к своему дню имени с размахом, принял семейное имя и символ и с удовольствием овеял себя семейной славой – пусть древней и потрепанной. Джованни пережил свое Вступление без особых проблем, едва оторвавшись от книг, когда все вокруг праздновали. Для меня же это был безымянный ужас. Еще одна дверь, по-своему не менее жуткая, чем сестры ди Парди; стоит войти в нее, и путь назад будет отрезан. Я страшился ответственности. Мой желудок снова перевернулся.
– С вами все в порядке?
– Най. Ничего страшного. Просто немного болит живот.
– Вы нервничаете.
– Вообще-то да. И я надеялся…
Я заготовил речь про грядущий день имени, про то, что желаю отточить мастерство владения мечом и заслужить мантию мужественности, но сейчас все слова покинули меня. Я не хотел обманывать Агана Хана. В нашем мире слишком много лжи, а этот человек слишком честен. Играть с ним в фаччиоскуро будет оскорблением для него – и для меня. Поэтому я выбрал прямоту.
– У моего отца были другие дети?
– Дети? – Брови Агана Хана взметнулись вверх. – Двое. Ваш старший брат и младшая сестра. Вам это известно.
– Я думал о… других.
– О других? – Аган Хан внимательно посмотрел на меня.
– О непризнанных детях.
– О бастардах?
– Ну да.
Аган Хан выдвинул стул и опустился на него. Жестом предложил присоединиться, потом оглядел пустую караульную и понизил голос.
– Интересный вопрос, заданный молодым человеком на пороге Вступления. Но не тот, какого я бы ожидал от вас.
Меня озадачил его тон, а в следующий миг я с ужасом понял, на что он намекает.
– Я не хочу их убивать! С чего вы так решили?
Аган Хан вскинул руки:
– Извините меня, Давико. Просто это странный вопрос. Особенно в столь скверное время… – Он пожал плечами. – Заданный здесь, он заставляет задуматься о вашей мотивации. – Аган Хан многозначительно посмотрел на меня. – Заданный с глазу на глаз командиру стражи, а не вашему отцу.
Видят фаты, этот человек был умен. Я не хотел признаваться, что шпионил за отцом, и потому выкрутился:
– На самом деле это хочет знать Челия.
– Ай. – Он грустно усмехнулся. – Тогда другое дело. Эта девушка умна.
Мне не понравилось сквозившее в его голосе восхищение, и, очевидно, это отразилось на моем лице.
– Не воспринимайте это как оскорбление, Давико.
– Не буду. С чего бы?
Но я не смог скрыть внезапную горечь – ни на лице, ни в голосе.
– Я имел в виду не это.
– Най? Мы оба знаем, что это правда. Она истинная наволанка.
– А вы нет?
– Я не такой, как она.
Я ждал, что Аган Хан станет возражать, что попытается взбодрить меня, но он промолчал. Нахмурившись, разглядывал меня.
– Будьте осторожны с историями, которые рассказываете самому себе, Давико. Вы можете начать в них верить. – Он поднял руку, останавливая меня. – Наволанцы любят свои интриги, это верно, но, если бы в Наволе и ее людях больше ничего не было, я бы давно отсюда уехал. У Челии свой склад ума, а у вас свой. И не более того.
Я покачал головой.
– Простите. Дело в том… – Я не знал, как объяснить прилив раздражения, который испытал оттого, что Аган Хан восхищается Челией. – Иногда мне кажется, что это Вступление должно быть для нее, а не для меня.
– Она не ди Регулаи, – резко произнес Аган Хан.
– Но разве она не моя сестра?
– Не шутите. Челия безрассудна и любит хаос. Нам всем очень повезло, что она не может наследовать.
– А как насчет других? Есть другие, кто может?
– Вы имеете в виду бастардов. – Аган Хан покачал головой. – По правде говоря, я не знаю. Най. Не так. Я точно знаю, что вы единственный ди Регулаи. В этом ваш отец был непреклонен. Нет никакого тайного отпрыска, только и ждущего, чтобы занять ваше место, или лишенного наследства брата вроде Чичека, готового устроить бунт против вас…
– Я имел в виду не это, – перебил я, сердясь, что Аган Хан неправильно понял мои тревоги. – Так рассуждает Челия. Не я. Я просто хочу знать, есть ли у меня брат или сестра.
– Почему бы просто не спросить вашего отца?
– Это кажется… – Он решит, что я за ним шпионил. – Это кажется деликатным вопросом.
