Хромая, я приблизился к артефакту, настороженно вгляделся в него. Он больше не светился. Он выглядел насытившимся. Его поверхность снова стала мутной, кристаллической. Прислушавшись, я вроде различил тишайший шорох чешуи и когтей внутри, но, возможно, это сказывалось мое воображение. Я опустился на корточки, опасливо протянул руку и коснулся драконьего глаза кончиками пальцев, готовый отпрянуть, если атакует. Глаз не отреагировал. Он спал. Не знаю, что я испытал — облегчение или разочарование. Глубоко вздохнув, я со всей осторожностью поднял его. Повернулся и увидел, что Челия наблюдает за мной с задумчивым лицом.
Каззетта, закончив одеваться, теперь пристегивал кинжалы.
— Времени мало, — сказал он. — Необходимо уйти, пока о нас не узнали другие. — Он осмотрел трупы. — Никаких отличительных цветов. — Он оглядел меч одного из убийц и с отвращением отшвырнул его. — И никаких эмблем на оружии. Я не знаю этих людей.
Я молча смотрел. Я видел, как вешали воров и убийц, но что-то в этих людях, которые прежде желали нам зла, а теперь были мертвы, вызвало во мне иное чувство, новое и тревожное. Сочетание гнева и печали.
Каззетта перевернул другой труп и вгляделся в лицо, застывшее в посмертной маске ужаса, когда клинок перерезал горло.
— Усы подстрижены по моде, популярной у некоторых наемников из Шеру, но... — Каззетта покачал головой. — Это невозможно.
Один из лежащих застонал и пошевелился. Мы все вздрогнули. В драконьем безумии я не почувствовал, чтобы кто-то выжил, и теперь показалось, будто этот человек восстает из мертвых... Но нет. Он был серьезно ранен, но в нем упрямо тлел огонек жизни. Я с тревогой ждал, что дракон бросится на новую жертву, но глаз продолжал спать.
В отличие от Каззетты, который накинулся на добычу, словно волк.
Сев на корточки рядом с умирающим врагом, он обхватил его голову ладонями. Поворачивал из стороны в сторону, изучал. Человек был смертельно бледен, но дышал. Каззетта грубо перевернул его, задрал рубашку и осмотрел рану, которую нанес.
— У него перебит позвоночник, но он упрямый. — Каззетта жестом подозвал нас с Челией. — Будьте здесь.
— Вы хотите, чтобы мы остались? Здесь?
— Я приведу других. Врача, если смогу. — Он мрачно посмотрел на раненого. — Мы его подлечим — и послушаем, что он нам споет. — Каззетта оживился. — Быстро, быстро. Сделайте бинты из рубашек, чтобы он не истек кровью. — Он хлопнул меня по плечу. — Я скоро вернусь.
— А если нет? — спросила Челия.
— Тогда вам придется бежать.
— Но мы понятия не имеем, где находимся!
— Сфай! — пресек Каззетта ее протесты. — Если я не вернусь, следуйте за водой. Она приведет вас к решетке. Та заперта, но есть ключ, высоко над аркой. Вы его не увидите, придется искать на ощупь. Но только если я не вернусь.
— Сколько ждать?
— Час, не больше. Если к этому времени не приду, значит я мертв. Тогда идите к Сфона. Они настоящие друзья, смогут тайно вывезти вас из города в свой кастелло в Ромилье. Потом вам нужно будет двинуться на юг. Отправляйтесь в Торре-Амо.
— К Филиппо? — изумленно спросил я.
— Если он жив. Если нет, ко второму управляющему. Торре-Амо контролирует значительную часть состояния вашего отца. Это самая богатая ветвь. — Он стиснул мои плечи. — Понимаете?
Я оцепенело кивнул.
— Хорошо. А теперь не дайте этому человеку умереть!
Каззетта скрылся в тоннеле. Челия крепко сжала меч, глядя ему вслед. Мгновение спустя она подошла к одному из мертвецов и принялась нарезать его одежду на бинты. Потом прижала грязные тряпки к сочившейся кровью ране.
Лицо Челии было бледным и призрачным, мрачным от напряжения. Наверное, я выглядел так же. Вода капала и журчала. Я задумался о том, что произошло в нашем палаццо. Погиб ли отец? И вся моя семья? Остался ли я последним Регулаи?
При этой мысли на меня обрушилась сокрушительная тяжесть.
Я попытался успокоить дыхание, громко звучавшее в ушах. Представил, будто чувствую на себе взгляды. Взгляды всех обитателей катакомб. Всех существ Наволы. Всех, кто ждет, что произойдет с архиномо ди Регулаи. А потом возникло кое-что еще: подкрадывающееся ощущение силы. Силы драконьего глаза. Прижатый к моей груди, он вновь пробудился.
— Давико! — позвала Челия. — Помоги мне!
Я понял, что всматриваюсь в глубины глаза. Я не знал, сколько времени прошло. Стряхнув с себя оцепенение, я с тревожащей неохотой отложил глаз.
Челия склонилась над раненым, пытаясь остановить кровотечение. Все тряпки промокли насквозь. Очевидно, я надолго потерялся в артефакте. Глаза убийцы были открыты. Он был в сознании, смотрел на меня. Попытался что-то сказать. На губах пузырилась кровь.
Я наклонился к нему.
— Кто тебя послал? — спросил я. — Кто тебя послал?
Повинуясь внезапному порыву, я схватил драконий глаз. Положил под руку убийцы и снова спросил:
— Кто тебя послал?
Но теперь глаз казался мертвым.
Раненый облизнул губы. Что-то прошептал. Я склонился ближе, пытаясь разобрать его последние слова, гадая, что следует испытывать к нему: жалость, отвращение или ненависть.