Шелест ткани поведал мне, что калларино тоже низко поклонился.
— Патро Корсо! — прозвучал ответ. — Город еще красивее, чем был во время моего последнего визита! — Это был не голос Руле. — Мои поздравления в честь дня имени.
— Вы очень любезны, — самодовольно отозвался калларино. — Для нас честь принимать вас.
Это определенно был не молодой парл, которого я знал. Голос звучал ниже, гудел уверенностью, казался знакомым...
Граф Делламон.
Я едва не рассмеялся. Ну конечно, первый министр стал парлом. Человек, больше всех поддерживавший Руле, обернулся голодным волком. Каззетта был прав. Делламон слишком властный, чтобы остаться в тени порывистого молодого наследника.
Мои мысли были прерваны приближавшимися шагами и беседой Делламона и калларино.
— А, молодой Бык, — раздался голос Делламона. — Не ожидал, что вы еще живы. — Пауза. — Однако вид у вас скверный.
— Неужели? — Я заставил себя лучезарно улыбнуться. — У меня нет зеркала.
— Некоторые из моих боевых псов выглядели лучше после проигранной схватки.
— Уверен, что парл выглядит еще хуже меня.
— Я парл.
— Однако я точно помню, что был какой-то человек, которого вы дали клятву защищать.
— Не обращайте на него внимания, — сказал калларино, однако Делламон лишь усмехнулся:
— Тот мальчик не был мужчиной, каковым себя считал. Кстати, это ваша общая проблема.
— Вы его отравили? — спросил я. — Подослали стилеттоторе?
— Я прикончил его собственноручно, — ответил Делламон. — Вогнал кинжал между ребер, когда он праздновал кончину дяди Чичека и успешное избавление от отцовских долгов.
— А потом, конечно же, обвинили в его смерти дядюшку. Хотя Чичек был уже мертв, вы нашли способ свалить вину на него.
— Ай. Похоже, ослепнув, вы стали лучше видеть, Давико. Действительно, одного из самых доверенных людей Руле четвертовали за измену. Некоего Сино. Вы с ним встречались.
— Встречался.
— Он был ни при чем, но имел родственную связь с Чичеком, и потому его обвинили в ужасном заговоре с целью мести.
— Удобно.
— Эффективно. Был еще один соучастник, капо ветви вашего банка в Мераи. Думаю, вы его знали. Паритцио Ферро.
Я помнил маэстро Ферро. Человека с мозолями на пальцах, который тревожился о стоимости охлаждения настоек снегом с Руйи. Я написал ему, как только стал рабом. Он одним из первых вернул деньги моей семьи в Наволу, причем с величайшей педантичностью.
— Что плохого он вам сделал?
— Мне? Ай, Давико. Будучи вашим партнером в Мераи, он явно замышлял отомстить нам. А кроме того, он был богат.
— Вы чудовище.
— Я парл.
— Это юное поколение обладает чрезмерным чувством собственной значимости, — сказал калларино. — Но идем, здесь первый министр Весуны. У него есть предложение, как обуздать скипианцев и прекратить их пиратство.
Они удалились. Гости вновь принялись общаться друг с другом. Я задумался, радует меня или печалит то, что юный парл погиб от руки изменника Делламона. А может, мне все равно? Я решил, что буду радоваться.
— Ну надо же! Последнее семя Регулаи.
Я вздрогнул, потому что не услышал и не почувствовал ее приближения. Однако узнал это самодовольное мурлыканье.
— Сиана Фурия.
Тихий смешок.
— Без глаз вы наблюдательнее, чем с глазами, Давико.
— Все так говорят.
Когда-то она внушала мне ужас. Она, и ее черные кони, и смертоносные рабы, и чужеземные воины. Теперь я не мог найти в себе сил, чтобы с ней спорить. Сейчас она оставит меня в покое и я смогу наслаждаться прикосновениями теплого ночного воздуха к коже. К моему изумлению, Фурия опустилась рядом на скамью.
— Не ожидала, что когда-нибудь увижу Регулаи в рабстве.
— Не вижу никаких рабов.
— О! — промурлыкала она. — Вы обзавелись чувством юмора.
Я не ответил.
— Никто не сядет рядом с вами, — сказал Фурия. — Все боятся. Видели бы вы их — едва осмеливаются кинуть на вас взгляд. Посмотрят — и сразу отворачиваются, а потом снова смотрят.
Я молчал. В такой тесной близости с Фурией меня оставляли последние силы, и я вновь сосредоточился на саде. Теплая ночь. Аромат цветов. Влага грядущей бури...
Что-то коснулось моей щеки. Я вздрогнул.
— Чи. Дайте взглянуть на вас. — Это рука Фурии поворачивала мою голову.
— Хотите посмотреть, что сотворили?
Фурия фыркнула:
— Не я. Мое клеймо выглядело бы симпатичнее. Калларино ведом эмоциями. Он сломя голову мчится по путям, которых не намечал, а добравшись до цели, злится.
— Так ему и передам.
— Я сама ему это говорила. — Она повернула мое лицо в другую сторону, затем обратно. — Вы похожи на существо, выползшее из Невидимых земель Скуро. — Она опустила руку. — Я бы не стала так обращаться с вами, Давико. Я бы никогда такого не сделала.
— Однако вы не возражали.
— Я как пшеница на зимнем ветру.
— Авиниксиус. Думаю, вы получили больше, чем пшеница.
— Ведь я наволанка. — Фурия рассмеялась. — Будь вы вполовину таким умным, когда у вас были глаза, все могло бы обернуться иначе.
— Вы хранили бы нам верность?
— Не говорите мне о верности. Я даже не входила в доверенный круг вашего отца, но предупредила его. Он не стал слушать.
— Я в это не верю.
— Най? Вас я тоже предупреждала.
Я вспомнил все наши встречи.
— Фаланги пальцев. В мой день имени.