— Прости меня. Я не должен был воображать... не должен был думать... — Я смятенно умолк, а Челия вновь рассмеялась.
— Ай, Давико. Теперь ты делаешь из меня невинную деву. Позволь мне просто быть собой. Не больше и не меньше. Я бы хотела, чтобы ты знал меня такой, какая я есть, и я надеюсь, что всегда буду знать тебя. Друг для друга мы будем теми, кто мы есть.
Она взяла меня за руку, притянула к себе и положила голову мне на плечо.
— Давай просто будем собой, — сказала она, и я понял, что наша дружба восстановлена.
МИФ ОБ ЭРОСТЕЙЕ
Это история из дней до великих империй, до того, как Сьенеллеус стал королем База. До того, как широкая синяя Лазурь коснулась Зурома и Чата. До того, как пал великий город Энецциум. В те времена боги часто бродили по земле, а человек и животные были равны. Это история случилась до того, как к власти пришел Амо.
В те времена имя Эростейи было хорошо известно. Его пели на вершинах самых высоких гор и шептали на дне самых глубоких долин. Его произносили на самых дальних берегах, потому что Эростейя славилась своей красотой — и ее знали во всех краях, где люди овладели музыкой языка.
Но хотя имя Эростейи было известно, сама она жила вдали от человека, в чаще скрытых лесов того края, что мы сейчас зовем Глубокой Ромильей, ведь красота — это одновременно благословение и проклятие, и каждый увидевший Эростейю преисполнялся ужасной тоски и вожделения. Мужчины желали обхватить руками ее тело и пытались силой раздвинуть ей бедра. Женщины хотели лечь рядом с ней, целовать ее губы, а потом ревниво украсть ее кожу и выдать за свою собственную. И потому Эростейя убежала из дома и поселилась вдали от людей, среди торжественных высоких деревьев и чистых прохладных ручьев, в компании птиц и зверей. Там, в диких краях, не звучал язык людей и на нее никто не посягал.
Однако Эростейю не забыли. Встречавшие ее люди с благоговением рассказывали о ее красоте. Поэты слагали стихи. Моряки пели песни. Женщины сравнивали себя с самой сущностью Эростейи. Хотя она ушла, воспоминания о ней росли, потому что такова человеческая природа.
Люди сочиняли истории про то, чего не видели.
Что до Эростейи, она жила свободной в горных долинах. Укрывалась от солнца под пятнистым зеленым пологом колышущихся белых тополей. Питалась лесными плодами, купалась в ручьях, которые неслись, чистые и смеющиеся, с высоких горных снегов. Ей пели птицы, а об опасности ее предупреждали крошечные олени, которыми славится Ромилья и которые ради нее навостряли уши и принюхивались. Когда рядом оказывались люди, теневые кошки и туманные волки прогоняли их, и каждую ночь Эростейя мирно спала, свернувшись в теплой компании каменных медведей.
Но однажды, когда Эростейя купалась у берега среди пены и брызг, ее увидел Скуро, который в те дни много бродил по миру. Он возвращался в свои Невидимые земли, а место, выбранное Эростейей, находилось рядом с серной пещерой, где лежал вход в его царство.
Увидев, как она купается, Скуро спрятался в пещере и следил за Эростейей из теней, а когда она вышла из воды и солнце поцеловало ее кожу, он пришел в восторг: Эростейя, восхитительная и безмятежная, была красивей любой женщины мира, потому что была свободна от мужских взглядов и думала, что ее нагота принадлежит ей одной.
Разглядывая естественную красоту Эростейи, Скуро устыдился, поскольку видел, что похищает то, чего ему не давали. И он ушел, укоряя себя.
Но Скуро не смог выкинуть образ Эростейи из головы, и он вернулся; он возвращался снова и снова, чтобы смотреть, как она купается. Чтобы дать глазам вкусить красоты, которая никогда не будет принадлежать ему, ведь он был уродлив и при виде его люди пугались. Вот почему он правил царством тьмы.
Но в конце концов, опьяненный, он позвал ее. Она очень испугалась, когда его голос донесся из сумрака пещеры, и попыталась прикрыться и убежать. Скуро опечалился, увидев ее страх, и поспешил заверить Эростейю, что не причинит ей ничего плохого и что он не похож на людей, а совсем другой, как фата в озере, или рыба в ручье, или олень в лесу. Ведь он создание пещер.
Что было правдой — но не полностью.
Однако Эростейя успокоилась и, ведомая любопытством, а может, и тоской по музыке языка, подошла ко входу в пещеру, во мгле которой прятался Скуро, и они побеседовали и получили удовольствие от общества друг друга.
Впоследствии Скуро часто поднимался из своих Невидимых земель и разговаривал с Эростейей в той пещере, где свет встречался с тьмой. Они говорили много дней и много ночей. Он дарил ей опалы из своего подземного мира и фаланги королевских пальцев. Когда солнце спускалось за горы, а звезды любезно скрывались за тучей, он даже выходил из пещеры и садился рядом с красавицей, дивясь тому, как близко лежат на траве их руки, не соприкасаясь.
Но он никогда не показывал ей свое лицо, потому что был уродлив.